Книга Свет мой, зеркальце… молчи!, страница 3 – Наталья Филимонова

— Ну, если, значит, рука волосатая, значит, богатый… дальше я не дочитала, смеялась очень.

— Так это у него что же –  сменные руки?! –  впечатленно заморгала “Баба Яга”, кажется, прикидывая перспективы.

— Так ванная есть, если что! –  подмигнула Эльвира. –  Можно проверить!

— Нет у меня в ванной банников! Ни с волосатыми руками, ни с лысыми, ни со сменными! –  решительно объявила я.

— Пра-ально, –  мурлыкнула наша многодетная бухгалтерша низким грудным голосом, –  в ванной –  ванник должен быть… ну или хотя бы Ванек.

— У меня только веник!

Конечно, Эльвире хорошо намекать, ясно же, что голый зад будет не ее, она-то у нас замужняя!

Вика в задумчивости подвигала бровями и вздохнула: “лишней” незамужней барышни все равно не было. Нет, хорошо все-таки, что мы нужное количество гаданий заранее подобрали!

— Таак, и сапожок у нас будет кидать… –  наша невеста картинным жестом выхватила один из листков бумаги на столе и перевернула его. –  Ленка!

Ленка –  это Викина двоюродная сестренка, ей лет 19, кажется. Пришла она в компании подружки –  кстати, как оказалось, замужней. Обе они, не мудрствуя лукаво, нарядились в хэллоуинские костюмы ведьм с полосатыми чулками, пышными короткими юбчонками и остроконечными шляпами, оставшимися в прихожей. Сейчас девчонки захихикали, перешептываясь.

— Эй, это чего, мне на улице сапог снимать придется, что ли? Там минус 20 вообще-то! –  возмутилась наконец Ленка.

— Хм, –  Виктория призадумалась. Почему-то мысль о риске простудить гостью ей в процессе построения грандиозных планов в голову не приходила. –  Нет, конечно. Там же холодно! Сапожок мы тебе выдадим. Отдельный. Останется только его кинуть.

Ленка энергично закивала, а я нахмурилась. Что, серьезно, Вика отдаст на поругание свой сапог?

Вика тем временем подлетела ко мне и буквально вцепилась в руку.

— Алин, выручай, –  горячо зашептала она в мое ухо. –  Нужен сапожок. Ну не могу же я свой отдать! Он в снег упадет, намокнет. А мне потом домой в нем идти. Ты же не хочешь, чтобы невеста перед свадьбой простыла?

— То есть я должна еще и обувь свою жертвовать?! –  почти не понижая голоса, зашипела я.

— Тебе же не насовсем его отдавать! Она вернет потом, высушишь, да и все. Тебе-то сегодня никуда не надо выходить.

— Да?! А если она его в мусорный бак зашвырнет?

— Как зашвырнет, так и вытащит.

— А если…

— Слушай, ну не жмотничай! –  Вика посмотрела на меня своими огромными глазами и печально хлопнула ресницами. Наверняка на ее дорогого жениха это действует безотказно. Но я-то ей не жених! Я вообще девочка. Тьфу. И почему она вечно вертит мной, как хочет?

Бухтела я об этом уже мысленно, копаясь на обувной полке. Бросать в снег или мусор (а то и под машину!) свои новенькие зимние сапоги категорически не хотелось. В конце концов, поразмыслив, я откопала-таки высокий кроссовок. Если он и не выживет, будет не особенно жалко: этой паре уже не один год, да все рука не поднималась выбросить.

— Это чего –  сапожок? –  скептически спросила Ленка. Ты посмотри, привередничает еще!

— Это символ! –  гордо сообщила я. –  В конце концов, мы ведьмы современные!

Ленка на это только хмыкнула, а Вика посмотрела на меня кротко и укоризненно. Но я была непреклонна. Сказала –  символ, значит символ!

На улицу выходили всей гурьбой, закутавшись по уши, а Вика на ходу инструктировала жертву своего креатива. Гадание пришлось слегка видоизменить: полагалось, кажется, бросать через ворота дома на дорогу. Но ворот у нас во дворе многоэтажки не было, а бросаться обувью на проезжую часть небезопасно.