Книга Госпожа частный сыщик, страница 71 – Наталья Филимонова

Обработанный некромантом черный турмалин, если носить талисман из него так, чтобы камень соприкасался с кожей, блокирует дар Видящих. Дядя Вильгем требовал, чтобы я всегда надевала подвеску на встречи с женихами и на чаепития в дамских клубах.

Наверное, можно подумать, что такое украшение –  настоящее благословение для кого-то вроде меня. В конце концов, от моего дара столько неприятностей! Собственно, дядя так и считает, и совершенно искренне. И напрочь отказывался всегда понимать, почему я всеми силами сопротивляюсь и стараюсь содрать с себя эту гадость при первой возможности.

Просто блокировать любой дар, даже такой, как мой, –  это все равно что лишиться одного из органов чувств. Да, частенько приходится видеть что-то неприятное или некрасивое, а звуки порой бывают просто отвратительны –  но ведь никто не хотел бы из-за этого лишиться зрения или слуха, не так ли? И никто не ходит по улицам с завязанными глазами.

На самом деле смерть окружает нас повсюду. В городе сложно найти такое место, где ее нет и не было. Хороший дом –  не тот, где никто никогда не умирал. Это почти невозможно, если дому есть хотя бы сто лет. Хороший –  тот, в котором умирали только своей смертью и с миром. И я легко могу отличить такой дом от дурного. Чувствую захоронения под городскими улицами –  это вовсе не редкость, старые захоронения есть где угодно. Вижу… да много чего еще вижу. Да, без всей этой информации вполне можно прожить, но я с детства привыкла все это чувствовать.

Это как с обонянием: нельзя сказать, чтобы мы так уж активно им пользовались. Не собаки же мы, в конце концов. Но оно доставляет нам удовольствие –  когда ароматы приятные. Или, наоборот, предостерегает, что куда-то ходить не стоит, поскольку ничего хорошего мы там не найдем. А еще оно дает нам дополнительную информацию о людях: кто-то выглядит брутально, но отдает предпочтение цветочному мылу, кто-то злоупотребляет духами, а кто-то вообще не слишком любит мыться, и от такого человека мы предпочтем держаться подальше. А иногда именно обоняние предупреждает нас об опасности –  скажем, благодаря запаху мы понимаем, что не стоит что-то есть. Лишиться обоняния –  вроде бы чаще всего не смертельно, но мир разом выцветет, потеряв множество красок.

Так же и с моим даром. Он когда-то предупреждает, когда-то помогает, а когда-то и мешает –  как обоняние в зловонном месте. Но без него мир будто разом теряет объем, одну из своих граней.

Все это совершенно невозможно объяснить кому-то, кто лишен такого дара –  со стороны он представляется исключительно мрачным и зловещим.

Я ненавижу черный турмалин.

Но сейчас я сжала в кулаке подвеску –  и Рэндаф рядом со мной мгновенно исчез. Как и неясная блеклая фигура у входа в дом скорби.

Доктора Дикарда я нашла в его кабинете –  благо с прошлого визита успела запомнить его расположение.

— Ниссард сыщик? –  мужчина как-то торопливо подскочил со своего места и перегнулся ко мне, будто собираясь протянуть руку, однако тут же передумал и торопливо обошел стол, чтобы подойти. –  Вам удалось что-то выяснить?

— Мне необходимо осмотреть чердак здания, –  я решила не отвечать на вопрос. Не удалось выяснить по его делу –  но не сообщать же о том, что я подозреваю кого-то из его сотрудников в совсем другом преступлении! –  Есть кое-какие предположения.