Книга Госпожа частный сыщик, страница 58 – Наталья Филимонова

А запах оказался еще более кошмарным, чем в палате.

— Мы идем в ногу со временем, как видите! –  с гордостью сообщил Дикард.

— Что это? –  мне хотелось к чему-нибудь прислониться, но смотреть на этот подвешенный стул было почему-то неприятно. Может быть, из-за прикрепленных к нему железных обручей?

— Оборудование для лечения пациентов с маниями. Взгляните, пациент фиксируется вот здесь –  а затем раскручивается как следует. До тех пор, пока не начнется рвота. Понимаю, звучит довольно неприятно для неподготовленного человека… но мы, медики, должны помнить прежде всего о результате. В частности, такая процедура способствует выходу излишней желчи из организма.

Я почувствовала, что меня начинает мутить без всяких процедур.

Я могла оказаться здесь. Или где-нибудь в другом подобном заведении. Дядя Вильгем твердо обещал мне это, если я буду вести себя неправильно.

— Отведите меня… отведите снова в комнату нисс Эрны. Я должен тщательнее осмотреть там все. И попрошу оставить меня там на некоторое время одного.

— Как пожелаете, –  кажется, доктор был слегка разочарован моей реакцией. Своей клиникой он, похоже, не на шутку гордился.

Пришлось сглотнуть сухой колючий комок в горле, прежде чем я снова смогла говорить.

— Это все… правда помогает?

Дикард чуть вздохнул.

— В той мере, в какой это вообще возможно. Следует понимать, что большинство наших пациентов, увы, навсегда здесь. Медицина пока не научилась полностью излечивать душевные болезни. Но наука движется вперед, и мы уже можем многое! Нам часто удается купировать проявления…

Я постаралась не воображать, как “купируют проявления” моей собственной “болезни”.

— А та… та женщина? Она действительно безумна?

— Истерия. Ее привел муж. Бедолага был убит горем… должен сказать, в ее случае есть еще некоторые надежды на излечение. К сожалению, больная оказывает сопротивление, и тем ухудшает свое состояние…

Я бы тоже оказывала!

— А девочка? Девушка. Та, что сидела на кровати.

— О, вот здесь вовсе тяжелый случай. Эта, как вы изволили сказать, девочка убила двоих человек. Ее бы казнили, однако бедняжка вовсе не сознавала, что делает…

Войдя в пустую палату, я еще раз окинула ее взглядом.

— Скажите, а эти окна… они везде такие?

— Во всех комнатах для персонала окна самые обыкновенные –  большие и без решеток, –  доктор пожал плечами. –  Но у пациентов нет туда доступа. Кроме того, обе девушки исчезли ночью –  из своих собственных комнат. Запертых. У Юны Эйфил не было соседки, так что каждая из пропавших находилась на тот момент одна.

— Понятно, –  я кивнула. –  Что ж… прошу теперь оставить меня. У меня, видите ли… свои методы работы.

Мужчина еще помялся в дверях, недоверчиво обводя взглядом комнату и будто недоумевая –  что такого мне понадобилось здесь, при чем никто не может присутствовать? Однако в конце концов дверь все-таки, тихонько скрипнув, закрылась за ним.

И только тогда я, тяжело выдохнув, осела на узкую кровать.

Ночнушки. Да. Почему-то больше всего угнетали эти сероватые ночнушки. Наверное, потому что они означали, что люди здесь совершенно обезличены. Эти женщины лишены даже права на стыдливость –  вряд ли кто-то из них в здравом уме и по доброй воле согласился бы расхаживать в таком виде перед мужчинами.

У той старухи –  или все-таки не старухи? –  был совершенно безумный и больной взгляд. Но каким был бы мой собственный взгляд –  здесь?