Книга У нас под крылом – солнце, страница 54 – Наталья Филимонова

Однако в итоге разговор случился, когда обе они не были к этому готовы.

— Ну шо, шо мы им расскажем?! Выгонят они нас и вся недолга! - девочки вполголоса препирались по дороге с очередной тренировки, проходившей во дворе, не обращая внимания на учителя и вышедшего им навстречу тисса Тристобаля. На их беседы по -русски все, казалось, привыкли не обращать внимания.

— Все равно надо рассказать. так будет правильно! Так честно!

— Рассказать, думаю, надо, - негромко вмешался вдруг тисс Тристобаль и, будто намереваясь их добить, добавил по-русски, - обязательно!

Тисс Тристобаль не напрасно много лет занимал свою должность. И уж никак он не мог не обратить внимания на странности, происходившие в собственной семье.

Нет, он далек был от того, чтобы подозревать дочерей в чем-то дурном. Но хотел точно понимать, что именно с ними происходит.

Конечно, доктор давным-давно заверил его, что “птичий язык”, на котором говорят между собой девочки, явление нормальное, и он непременно скоро забудется.

Вот только что-то он никак не забывался. Более того - чем больше тисс Тристобаль его слышал, тем сильнее крепло его убеждение, что все здесь не так просто. У языка определенно была сложная структура, обширный лексикон, богатый понятийный аппарат. Откуда бы взялось все это у девчонок, пролежавших всю жизнь в своих постелях?

Решив раз и навсегда разобраться со своими сомнениями, он стал прислушиваться к разговорам дочерей, записывать услышанное на слух, а пару раз даже сделал записи на кристаллах, чтобы дать послушать специалистам-дешифраторам. Те подтвердили, что речь идет о развитом языке, но ничего не могли сказать ни о его происхождении, ни о содержании разговора. А подозрение, что девочки скрывают что -то важное, только росло.

Годами тисс Тристобаль мучительно прислушивался, не делясь сомнениями даже с женой, выделяя отдельные слова, обращая внимание на интонации и ситуации, в которых они произносились.

Конечно, выучить язык таким способом было бы невозможно. Но несколько слов ему удалось все же идентифицировать более или менее достоверно - достаточно, чтобы дать девочкам понять, что пора бы поговорить откровенно.

А вот приглашать на этот разговор Торию он не собирался - мало ли что. На присутствии матери настояла Ида.

Для разговора устроились в его кабинете. Г оворила Ида - старшая из сестер молчала, настороженно замерев рядом с ней.

Она рассказала все: о прежнем мире, прошлой жизни, о том, сколько им было лет. О несостоявшейся смерти и о своей теории про девочек, родившихся без души. И о том, как, оказавшись здесь, они не решились признаться, кто они.

Родители слушали, не говоря ни слова.

— Вы теперь нас выгоните? - угрюмо спросила наконец Ада после затянувшейся паузы.

— Что?! - тисс Тристобаль выглядел шокированным этим предположением. - Что за глупость?!

— Девочки... - голос тиссе Тории сорвался, и как -то вдруг стало ясно, что молчала она, пытаясь сдержать слезы. И вдруг вскочила, бросилась к дочерям, чтобы обнять обеих сразу. - Бедные мои девочки, сколько же вы пережили!

— Вы. не злитесь? - неверяще спросила Ида.

— Не знаю, как ваша мать, а я, безусловно, очень зол, - сердито ответил тисс Тристобаль.

— Вам следовало давно все рассказать, а не морочить нам головы. Я едва с ума не сошел, пытаясь понять, что с вами происходит! А вы, оказывается, просто помните прошлую жизнь, да еще в другом мире. Конечно, об этом не стоит трепаться на каждом углу, но уж с родителями-то могли бы поделиться! Вы что же, всерьез думаете, что для нас это что -то меняет?