Книга Нога судьбы, или Истории, рассказанные за чашечкой кофе, страница 87 – Наталья Филимонова

Константин наблюдал за моими экспериментами молча, как будто ничему уже не удивляясь, только очень внимательно следил за каждым моим движением. Сыр, впрочем, взял и даже откусил в задумчивости. Не поморщился, надо же, с невольным уважением отметила я про себя.

— Слушай, ты кто такая вообще?

— Баба Яга. Настоящая, – я сделала большие глаза. – Страшно?

Константин мотнул головой. А ведь он, кажется, мне поверил. Похоже, сейчас он во что угодно готов уже поверить.

— А зря. И, между прочим, мне триста двадцать девять лет!

— А говорила – меньше, – он неожиданно усмехнулся.

— А это я моложусь, – буркнула я. – Чтоб доверчивых Иванушек вроде тебя к себе в логово заманивать. И лопать их там в свое удовольствие.

— Зубы пообломаешь, – лениво сообщил Константин. – Я костлявый. Хреновый из меня Иванушка, если честно. Так что скорее уж Кащей… Тот, который Бессмертный.

— Никакой он был не Бессмертный… – я вздохнула. Бессмертным моего далекого предка прозвали много позже истории с Ягенкой. Уж очень суров и бездушен стал князь с тех пор… вот и пытались его верноподданные и любящие друзья то зарезать, то отравить. И никому не удавалось. Да и в битвах ему везло всегда. – В твоем понимании – это я скорее бессмертная, хотя это тоже неправда.

Константин тоже вздохнул, поднес к губам стаканчик, поморщился. А потом выпил его залпом, как водку, и налил еще.

— Рассказывай уж давай… Все рассказывай. С начала.

И я рассказала.

Я говорила, выталкивая из себя слова, чтобы только не молчать. Потому что молчать сейчас было нельзя. Совсем нельзя. Иначе придется плакать. И я рассказывала.

О себе, о своем роде, о Вратах между мирами, о странном мире по ту сторону Врат и о том, что род Привратниц не может прерваться. О древнем проклятии, о Ягенке и Василинке, о Кащее и Иванушке.

О том, как сильно я старалась все эти годы – любить. Как надеялась – быть любимой. И как раз за разом я терпела поражение и шла дальше. И еще о том, как старалась – не умереть. Потому что тогда для меня ничего не останется. Ни надежды, ни меня самой – такой, какой я была раньше. И как потерпела, наконец, и в этом поражение. Сегодня, сейчас, только что. О том, как я все-таки умерла.

Я рассказывала о том, какой я теперь стану. Какой и кем я должна стать. Потому что выбора и выхода у меня больше нет, нет надежды, потому что есть мое проклятие и есть предназначение.

А еще есть просто я, которая так просто и отчаянно хотела быть счастливой.

Он слушал внимательно, не перебивая, только задавал иногда вопросы и, кажется, всему уже верил и ничему не удивлялся. Перебирал в пальцах высокую траву. Может, это от шока, подумала я. Не каждый же день попадаешь в сказку. А моя сказка все равно кончилась. Возможно, завтра он вспомнит все, что сегодня случилось, и спишет на свой собственный или даже мой бред. Выбираться с того света большинству людей ведь тоже не каждый день приходится. А сегодня пусть будет, как будет. Как будет завтра – уже все равно.

Потом мы молчали. Я смотрела на воду. Я всегда любила находиться у воды – наверное, потому и выбрала этот городок. В самых расстроенных чувствах мне всегда было нужно выйти на набережную, заткнув уши наушниками с любимой музыкой, и походить вдоль берега туда-сюда, чтобы привести в порядок свои мысли. Сейчас я смотрела на воду и думала о том, что мне неожиданно хорошо.