Книга Нога судьбы, или Истории, рассказанные за чашечкой кофе, страница 56 – Наталья Филимонова

Словом, все было как-то без помпы и парада, как-то обыденно и просто, и это необыкновенно меня радовало: я наконец чувствовала себя самым обыкновенным человеком, без всяческих заморочек и проклятий.

И закончилось все тоже очень-очень банально. Просто банально донельзя.

Однажды вечером во время телефонного разговора со своей мамой Виталик передал мне трубку – мама хотела со мной поздороваться и о чем-то меня спросить. Пока я общалась с ней, Виталик вышел из комнаты. Договорив и нажав отбой, я собралась было отложить телефон, однако в этот момент на него пришло сообщение. Меня удивило, что отправитель был записан как «Малыш», и я бездумно нажала на кнопку, чтобы понять, кто это.

Конечно, я знала Леночку, которая в последнее время сопровождала Виталика в загранкомандировках в качестве переводчика. Но узнала я ее все-таки не сразу – уж очень неожиданным оказался ракурс, не говоря уже о наряде. Подпись под фото гласила: «Давно обещанная зебра». С некоторым недоумением осмотрев фотографию в поисках зебры, я обнаружила, что условное белье Леночки и впрямь – в полосочку.

Задыхаясь и уже понимая, что все плохо, я стала листать сохраненные сообщения и фотографии – входящие и исходящие. Почему-то окончательно меня добили вовсе не откровенные изображения Леночки (а ведь я и не подозревала, что мой благоверный – поклонник этого, хм… фотожанра!). На паре снимков Леночка счастливо обнималась с с чертовым дельтапланом. И даже не спрашивайте меня – как это, но ей удалось. Похоже, Леночка, в отличие от меня, вовсе не питала в этому металлическому чудовищу никаких дурных чувств. Даже, пожалуй, хм, наоборот… Последней каплей оказалась фотография огромного букета. В том сообщении Леночка трогательно – и, похоже, не в первый раз – благодарила за подарок ко дню рождения и сообщала, что все прочие цветы давно завяли, а эти стоят уже неделю. Мне, кстати, Виталик никогда таких букетов не дарил – только какие-то чахлые гвоздички. Мне казалось, что он просто не умеет выбирать цветы, и я легко прощала ему этот маленький недостаток.

В глазах предательски защипало. Увы, все увиденное не оставляло никакого простора для воображения. Все так тщательно продуманные за эти годы мечты и планы на будущее рассыпались на глазах, как хрустальных замок. Или, точнее, как карточный домик. И это было очень-очень больно. Какое, к лешему, счастье для всего рода? Какие дети?

Особенно обидно почему-то было от того, что Леночка – именно переводчик. Я слишком хорошо представляла себе, как именно складывались и развивались их отношения, что он мог говорить и делать… казалось, будто Леночка украла мои собственные воспоминания о прошлом и мечты о будущем.

Держа телефон, как ядовитую гадюку в трясущейся вытянутой руке, я отправилась искать Виталика, чтобы потребовать объяснений.

Нашла я его на излюбленном месте – он сидел в кресле-качалке на крыльце и о чем-то размышлял, глядя вдаль. К моему удивлению, он не пал на колени, чтобы вымолить прощение, не стал оправдываться и не оскорбился необоснованным подозрениям. Он только поморщился и отобрал у меня телефон.

— Слушай, – сказал он, – ну мы же взрослые люди.

— И что? – опешила я.

— Главное – не закатывай истерик, – посоветовал мой ненаглядный. – Терпеть не могу истерик. В конце концов, жениться-то я собираюсь на тебе. А Леночка… Леночка – хорошая девочка.