Книга Светлая княжна темного рода, страница 12 – Евгения Зимина

Зал был полон. Представители других родов чинно прогуливались, общаясь. Их одежды были богаче и изысканнее, чем у Меньшиковых, у некоторых преобладали тёмные, глубокие цвета — иссиня-чёрные, багровые, изумрудно-тёмные. Магия здесь витала в воздухе, густая и разнородная, щекочущая кожу. Я чувствовала лёгкое головокружение от такого обилия силы вокруг. Григорий меня об этом предупреждал, как и говорил, что мне еще рано встречаться с другими кланами. Нужно научиться ставить блоки, закрываться от чужой магии, от тяжелого ощущения незнакомой силы.

Я старалась держаться в тени колонн, надеясь переждать. Я видела, как Ольга с сладкой улыбкой общалась с главой рода Чернооких, высоким сухопарым мужчиной с жёстким взглядом. Видела, как Артём важно беседовал с кем-то из молодых Волховых. Я училась распознавать их символику. Одежда каждого клана была украшена родовыми узорами, и это первое, чему меня учили в теории.

И тогда я увидела его.

Дмитрий Зарев стоял у камина, непринуждённо беседуя с парой пожилых магов. Он был одет в тёмно-бордовый камзол, расшитый сложным золотым узором, напоминающим потрескивающие языки пламени. Он выглядел так, будто был хозяином этого приема, а не гостем как все. Его присутствие было таким же ярким и доминирующим, как тогда, в Круглом Зале.

И его взгляд, золотой и пронзительный, уже был устремлён на меня.

Я замерла, как кролик перед удавом. Он что-то сказал своим собеседникам, те кивнули и отошли. Не спеша, с грацией большого хищника, он начал двигаться ко мне через зал. Люди расступались перед ним, одни с подобострастием, другие с нежеланием стоять на его пути из страха.

Я оглянулась, ища спасения, но Григорий лишь внимательно наблюдал за происходящим с другого конца зала, не делая ни единого движения, чтобы вмешаться. Это тоже было частью плана?

Зарев остановился передо мной. Он был выше, чем я помнила. От него исходило лёгкое тепло.

— Княжна Меньшикова, — произнёс он, и его голос был бархатным, почти ласковым, но в нём сквозила лёгкая, язвительная насмешка. — Вы выглядите… довольно живой. Рад видеть, что моё скромное вмешательство не прошло даром.

— Не могу сказать, что обязана вашему вмешательству. Вы пришли не спасать меня, а унизить мой род.

Он приподнял бровь, и на его губах появилась загадочная, вызывающая у меня мурашки улыбка.

— Прямолинейно. Но неверно. Унижать Меньшиковых можно и без таких эпичных входов. — Он сделал шаг ближе, и его голос понизился, так что слышала только я. — Мне было… интересно, что скрывает ваш клан. Редкая птица в клетке из теней. И такая хрупкая.

Его слова обожгли меня сильнее любого оскорбления.

— Я не хрупкая.

— О, ещё какая, — он мягко парировал, и его взгляд скользнул по моему простому платью, по моим ладоням. — Ваша магия бьётся внутри вас, как пойманная птица. Она рвётся на свободу. Но вас здесь учат лишь запирать её ещё крепче. Жалко.

— Что вы знаете о том, чему меня учат?

Его улыбка стала ещё шире и таинственнее. В его золотых глазах вспыхнул настоящий огонь.

— Я знаю, Екатерина, гораздо больше, чем вам кажется. Знаю, что ваш кулон — не просто безделушка. Знаю, что сила внутри вас ищет не клетку, а учителя. И знаю, — он наклонился так близко, что его дыхание коснулось моего уха, а его слова стали едва слышным шёпотом, от которого застыла кровь, — что ваше появление здесь не случайность. И не для всех в этих стенах оно стало неожиданностью.