Книга Ставь на единорога, страница 106 – Наталья Филимонова

Но… вот на этой-то мысли я и запнулась. Насколько я поняла довольно путаные и туманные объяснения из старой книги, для того, чтобы превращать вино в воду и наоборот, даже алхимик с особым даром должен знать вкус и состав и понимать свойства и воды, и вина.

А еще у каждой из старых семей есть свои родовые традиции. И логично заключить, что традиции эти связаны именно с особенностями семейного дара. По крайней мере, в нашей семье – это именно так. Скажем, никто из моих родичей – за редкими исключениями – не увлекается азартными играми и скачками. Но ставку на ежегодных Больших скачках Морриши делают всегда. Иначе бы не столь уж частые, но крупные выигрыши членов нашей семьи слишком бросались бы в глаза. Еще Морриши традиционно делают ставки на бирже, продают и покупают акции компаний, реже – перспективные земли. Словом, мы занимаемся теми делами, в которых знать наперед – значит выиграть. Такие знающие бывают не в каждом поколении, но этого хватает, чтобы обеспечить фундамент благосостояния семьи надолго.

А вот Вежецкие всегда традиционно шли по военной стезе. Почти все они заканчивают военный факультет. Младшие сыновья обычно служат в реальной армии, наследники добиваются высоких постов в военном ведомстве. В истории Поллара было немало прославленных генералов с этой фамилией.

Не значит ли все это, что родовой дар Вежецких должен быть как-то полезен именно для военных? Дар-оружие? Хм… нет, пожалуй, здесь что-то другое. Вежецкие – офицеры, а не солдаты.

В любом случае, алхимический дар с военной карьерой не слишком вяжется.

— Кэр Милич, – я отозвала упрямо нахмурившегося молодого человека в сторону, – мне в самом деле нужна ваша помощь. Ищите следы дара, который может быть полезен в военном деле и командовании, – Ратко закусил губу, и я усилила нажим, – Это действительно важно. На допросе вы едва ли сможете чем-то помочь мне, а вот…

— Я понял, – он тяжко вздохнул. – Я найду. Точно найду.

*

Управление порядка – ничем не примечательное серое здание в самой шумной центральной части города. Три этажа, унылый фасад без украшений и излишеств, ряды одинаковых окон. Пожалуй, выделялось оно именно этой неприметностью – там, где каждый пытается привлечь внимание окружающих, именно нарочитая серость особенно бросается в глаза.

Я вдруг поймала себя на том, что удовлетворенно улыбаюсь, разглядывая это здание и внутренне собираясь.

Кэри Сориш, поймав эту улыбку, в свою очередь, чуть заметно дернула уголком рта.

— И отчего мне кажется, моя дорогая, что вы собираетесь не отвечать на вопросы, а задавать их? – не дожидаясь ответа, она первой шагнула к входной двери.

Уже знакомый мне следователь – такой же неприметный и усредненный, как само это здание – ожидал в своем кабинете на втором этаже. Меблировка кабинета тоже оказалась скудной и исключительно функциональной – массивные, хоть и добротные, но изрядно не новые письменный стол, несколько набитых папками шкафов и стеллажей, стол поменьше – за которым пристроился, ссутулившись, не то секретарь, не то младший следователь. И три на вид одинаково жестких стула. Два – следовательских, за столами. На единственном свободном, торчащем посреди кабинета, очевидно, предполагалось устраиваться со всеми неудобствами мне.