Книга Попаданка наоборот, страница 65 – Ольга Барыкина

И как раз в этот момент из комнаты донеслось возмущённое:

— Я всё слышу!

Соня тут же засмеялась, и в этом коротком бытовом шуме что-то в квартире стало заметно легче, словно воздух наконец перестал быть напряжённым.

Алина тоже едва заметно улыбнулась и, чуть помедлив, добавила то, к чему, очевидно, долго не могла подойти:

— Ты стала мамой по-настоящему.

После этих слов тишина не стала тяжёлой, она стала просто очень значимой, как пауза, в которой слишком многое наконец было произнесено.

Вейра почувствовала, как внутри что-то болезненно дрогнуло, потому что за всю жизнь её называли умной, жёсткой, необходимой, незаменимой и даже опасной, но никогда не называли так, и сама мысль об этом раньше казалась ей чем-то лишним, почти невозможным.

Она слишком долго жила в убеждении, что предназначена для работы, контроля и ответственности, а не для чего-то простого и человеческого, и именно поэтому сейчас, сидя на кухне, слушая шум детей за стеной, она впервые ощущала, что нужна не за функцию, а просто потому, что она есть.

Алина, смутившись собственной откровенности, быстро уткнулась в кружку и пробормотала:

— Только не делай такое лицо.

— Какое? — спокойно уточнила Вейра.

— Такое, будто ты сейчас расплачешься.

Вейра чуть приподняла бровь и сдержанно ответила:

— Я не плачу.

— Угу, конечно, — тихо фыркнула Алина.

Из комнаты снова донеслось:

— Соня! Это мой карандаш!

— Неправда!

— Правда!

И в этих простых детских спорах было больше жизни, чем во всём прошлом, которое они пережили.

Вейра медленно выдохнула и впервые за долгое время не стала ждать, что что-то разрушится в следующий момент, а просто осталась сидеть, держа в руках чашку чая, слушая детей и позволяя себе очень осторожно принять мысль, что этот дом наконец перестал быть временным и чужим.

Глава 26. Тихое счастье

После появления Алексея в квартире дети довольно быстро перестали воспринимать его как «маминого начальника» и начали относиться к нему как к человеку, который просто появляется вовремя, спокойно чинит всё, что ломается, не раздражается на шум и слушает Сонины истории так внимательно, будто там обсуждаются государственные тайны, а не трагедия плюшевого кота без уха, и от этого в доме стало легче дышать, словно кто-то наконец убрал постоянное внутреннее напряжение, которое раньше считалось нормой и даже не называлось вслух.

Вейра заметила перемены почти сразу, хотя по привычке сначала пыталась объяснить их рационально, как очередной временный сбой в привычной системе.

— А Алексей сегодня придёт? — первым уточнил Лёша, появившись на кухне.

— У нас теперь появился пункт “Алексей” в расписании? — спокойно спросила Вейра, не поднимая глаз от кружки.

— Нет, он просто… стабильно появляется, — серьёзно ответил ребёнок.

— Слово “стабильно” в этом доме звучит подозрительно, — пробормотала Алина, не отрываясь от телефона.

— Это потому что раньше у нас было “непредсказуемо”, — заметила Соня. — Сейчас лучше.

Сначала это были мелочи, почти незаметные.

— А он умеет чинить велосипед?— А он понимает, когда компьютер “умирает”?— А он всегда такой спокойный или просто хорошо притворяется?

— Я не притворяюсь, — однажды заметил Алексей, услышав очередной вопрос. — Я просто не паникую.