Книга Лена в гареме у дракона или дракон у Лены, страница 75 – Ольга Барыкина

Таким цвет лица бывает у людей, которые только что встретили призрака, или у тех, кто случайно увидел собственную некролог в газете.

Или, что в этом мире ещё хуже, у тех, кто пережил налоговую проверку.

— Она… она заставила меня пересчитать бюджет вручную, — прошептал казначей трясущимися губами.

— И что? — не понял кто-то из его свиты, ещё не осознавая масштаба трагедии.

— За последние три года! — выдохнул казначей, и в его глазах застыл настоящий ужас.

Коллеги смотрели на него с искренним сочувствием, потому что бюджет империи был настолько запутанным, что даже его создатели давно в нём утонули.

Некоторые чиновники до сих пор числились пропавшими без вести при попытке разобраться в собственных отчётах.

К вечеру того же дня из кабинета Лены в ужасе бежал ещё один чиновник — начальник дворцовых складов.

Он нёсся по коридору с такой скоростью, что обогнал нескольких курьеров на лошадях.

— Она попросила меня объяснить расхождения в поставках! — крикнул он, не сбавляя шага.

— И ты не смог? — спросили его.

— Я не смог придумать внятную ложь! — ответил он, и в этом признании слышалось что-то трагическое.

Советники переглянулись и поняли, что наступили тяжёлые времена.

Потому что ложь была основой их профессиональной деятельности, и лишиться её было всё равно что рыбе лишиться воды.

На следующий день дворец гудел как растревоженный улей.

Министры запирались в кабинетах при одном только приближении женщины в простом ситцевом платье.

Слуги перешёптывались в коридорах и старались не попадаться на глаза той, кто читает бумаги.

Даже стражники, которые в теории должны были защищать порядок, при виде Лены предпочитали изучать рисунок на потолке или внезапно вспоминать о неотложных делах в другом крыле дворца.

Потому что дракон — это понятно. Дракон сжигает. Быстро, страшно, но зато сразу ясно, что ты мёртв, и можно расслабиться.

Лена же была хуже. Лена заставляла работать.

— Я слышал, она заставила начальника дворцового хозяйства написать отчёт о каждом потраченном медяке, — шёпотом говорил один лакей другому, оглядываясь по сторонам.

— И что с ним стало? — с замиранием сердца спросил второй.

— Он плакал, — ответил первый. — Три часа подряд. Говорят, у него до сих пор нервный тик.

— Это законно? — ужаснулся второй.

— Во дворце? — горько усмехнулся первый. — Здесь уже ничего не законно. Здесь есть только Лена и её папка с документами.

Граф Тарвель, который когда-то громче всех кричал о том, что простолюдинка не может управлять империей, теперь при виде Лены прятался за колоннами.

Причём делал это так неуклюже, что его роскошный шлейф вечно торчал наружу, выдавая убежище с головой.

Однажды Лена заметила это и спокойно спросила у пустоты:

— Граф, вы решили изучить архитектуру дворца вблизи? Или колонны стали новым модным аксессуаром?

Тарвель вышел из-за колонны с видом человека, который только что подписал себе смертный приговор.

— Я… просто… — начал он, но слова застревали в горле.

— Не надо, — перебила Лена, даже не обернувшись. — Я занята.

И ушла, продолжая читать документы на ходу.

Граф выдохнул так громко, что зазвенели хрустальные подвески на люстре.

Вечером того же дня в кулуарах родилась фраза, которая разлетелась по всему дворцу со скоростью лесного пожара.