Книга Альтамира. Играть вопреки, страница 82 – Галина Герасимова

— Спятила? – знакомый голос Максима Альбертовича вернул меня в реальность, как и резко включенный свет. Лампочка была на месте, просто кто-то решил сэкономить электричество.

— Простите, – покаянно пробормотала я, чувствуя, как щеки заливает румянец стыда. Одним ударом я только что уничтожила свой потенциальный зачет. – Я вас сильно задела?

— Да нет, всё нормально.

Тут я заметила, что одна из застежек рюкзака проехала ему по лицу и рассекла кожу, и мне окончательно поплохело.

— У в-вас к-кровь… – заикаясь, произнесла я, показывая пальцем на щеку.

— А? Это ерунда, не волнуйся, – он стер кровь, только больше размазывая царапину.

— Вы что! Баба Люда меня живьем съест, если такое увидит. Пойдемте, я хоть заклею её чем-нибудь, – всё ещё стыдясь своего поступка, я пошла к квартире, то и дело оглядываясь, идет ли он за мной.

Мужчина шёл, но как-то неохотно, а у самых дверей и вовсе замялся, не решаясь заходить. Пришлось чуть ли не силой затаскивать внутрь.

— Вот, я вам и тапочки дам, проходите пока на кухню, – вытащив дядины тапки, я без колебаний предложила их гостю, а сама, быстро скинув обувь и запрятав кроссовки в угол, прошла в ванную за аптечкой.

Когда вернулась, Максим Альбертович не скромно сидел на табуретке, как я предполагала, а вполне деловито заглядывал в оставленную на плите кастрюлю. Я настолько удивилась, что чуть не уронила флакон с перекисью водорода.

— Ты что, собираешься это есть? – он ничуть не стеснялся своего поведения и принюхался к тому, что несколько дней назад еще было супом.

Ну да, забыла убрать в холодильник. С кем не бывает?

— Думаю, уже нет, – запах поднялся такой, что к горлу подкатил комок. Я подошла и закрыла кастрюльку крышкой. – Сядьте на табуретку, пожалуйста, а то мне неудобно.

Максим Альбертович неодобрительно покачал головой, всё ещё косясь на плиту, но сел. Терпеливо выдержал, пока я продезинфицировала ранку и заклеила пластырем. Мне вспомнилось, что в последний раз я помогала с раной Тилль – эльфийка точно с таким же смущающим любопытством разглядывала меня, пока я перебинтовывала ее.

— Готово, – поспешно отошла я в сторонку, и Максим Альбертович едва заметно улыбнулся.

— Спасибо. Тогда я пойду.

— Да, конечно, – я подорвалась открыть дверь, суетясь и чувствуя себя неловко.

Преподаватель вежливо попрощался и ушел, а я подумала, что надо было хоть на чай его пригласить. Правда, съедобными у меня только сухарики оставались, но всё же…

Чайник успел вскипеть, а я – бросить в чашку пакетик с заваркой и ложку сахара, когда в дверь позвонили. С недоумением покосившись на часы – без десяти двенадцать, кого черт принес? – я открыла дверь. Сначала увидела кастрюлю, желтую в веселенький цветочек, а только потом Максима Альбертовича. Слегка потеснив меня в сторону, он прошёл в кухню и водрузил её на стол.

— А… что это? – от удивления я не могла внятно выразить свои мысли.

— Грибной суп. Бабушка наварила много, так что я отлил. Ты не думай, там не вся кастрюля. Только…

— Половина, – заглянув туда, договорила я. – Но зачем?

— Не хочу, чтобы моя студентка упала в обморок на лекции от голода. Сессия на носу, а для хорошей работы мозга надо нормально питаться. Кастрюльку занесешь потом, и чтобы всё съела, – Максим Альбертович прошел мимо меня к выходу и в самых дверях замешкался, роясь в карманах домашних брюк. – На, вот еще, – он сунул мне в руки помятую конфетку и поспешно спустился домой, на этаж ниже.