Книга Альтамира. Играть вопреки, страница 51 – Галина Герасимова

Она снова скрылась в кухне, откуда уже доносились приятные запахи, и я почувствовала, что живот предательски заурчал. Булочка в институте и половинка яблока, которым со мной поделилась Мелкая – это сложно назвать полноценным обедом.

— Ну что, пойдем в комнату, бабушка не любит, когда ей мешают, – Максим Альбертович кивнул в сторону уютно обставленной гостиной и я, смущаясь, прошла следом. Уселась на краешек дивана, украдкой разглядывая многочисленные детские рисунки на стенах в рамках, а также вязаное покрывало и кружевные салфетки. Гостиная была неимоверно уютная.

Своих бабушек и дедушек я не помнила. Отец был сиротой, а родители по материнской линии умерли, когда я была совсем маленькая. В памяти осталась единственная прогулка в парк развлечения и огромное облако сахарной ваты, купленной дедом. Но мне всегда казалось, что будь бабушка жива, она обязательно привнесла бы в дом особый уют. Мама рассказывала, что бабушка любила шить и готовить, и по наследству нам с сестрой перешло лоскутное одеяло, которое я бережно хранила, как и другие памятные вещи от родителей.

— Кстати, я проверил твою работу.

— А? Какую работу? – я отвлеклась от изучения обстановки и посмотрела на облокотившегося на книжную полку преподавателя. Было странно видеть его таким… домашним, что ли? В полинялой футболке, в спортивных штанах и тапках на босу ногу. В университете он всегда был одет с иголочки, в строгий деловой костюм.

— Проверочную, на зачет. Двадцать четыре балла, один из лучших показателей в группе. Ты молодец.

— Спасибо, – я несмело улыбнулась. Сданный зачет был большущим плюсом – риск вылететь из университета за «хвосты» уменьшался, а в том, что они будут, я не сомневалась. Уже завтра днём мне нужно возвращаться в игру – я пропущу из-за этого очередную неделю занятий.

Жаль, я не могла играть из дома – денег на капсулу для погружения в вирт у меня просто-напросто не было.

В гостиной воцарилась неловкая тишина. Признаться, я не могла придумать, о чем можно разговаривать с преподавателем, и боялась ляпнуть какую-нибудь глупость, а самому Максиму Альбертовичу наверняка было скучно общаться со студенткой. Поэтому, когда баба Люда застала нас за молчаливым разглядыванием рыб в аквариуме, она только недовольно поджала губы.

— Вот молодежь пошла! В мое время уже давно бы всю подноготную друг друга узнали бы, а эти молчат, как сычи. А ну марш на кухню ужинать, и нечего тут из себя скромников строить! – возмутилась она и дала подзатыльник собирающемуся возразить что-то внуку. – Цыц! Знаю я, как ты в комнате поешь – всю котлету этому обормоту скормишь, – она указала на подкравшегося к мужчине кота и теперь вовсю ластившегося у его ног.

— Ба, ну не при ней же!..

— А что такого, пусть знает, кто ей в соседи достался. Научный человек, преподаватель, а дома всё с котом да в игрушки играет. Совсем исхудал с вашими играми. Да видано ли дело – сутками в капсуле валяться!

— У вас есть игровая капсула? – удивилась я.

Баба Люда кивнула:

— Купил себе игрушку, теперь из комнаты попробуй вытащи! Ну, что ты на меня смотришь? Али неправду говорю?

— Правду, ба, – вздохнул Максим Альбертович, понимая, что легче согласиться со старушкой, чем спорить. – А теперь, когда ты наругалась вдоволь, пойдем ужинать.