Книга Не ходи к гадалке, Лиззи!, страница 84 – Галина Герасимова

Комната, в которую их привели, была достаточно большой, но ее размер скрадывали полотна. Казалось, художник заставил ими все свободное пространство, и даже воздух пропах краской. У окна стояла недописанная картина: на лице девушки распускались цветы, а розовые лепестки разлетались в разные стороны. Зрелище было одновременно притягательным и отталкивающим, и Лиззи не смогла разгадать эмоцию. На столе были раскиданы наброски, из которых Поул создавал свои шедевры, и целая гора бумажных комков под ним. Вчера художник не лукавил, он и правда искал вдохновение.

— П-простите, тут немного не п-прибрано, – смутился Поул и начал поспешно сгребать наброски в кучу.

— Он что, взял мэра в заложники, раз тот его протежирует? – сдавленно спросил Цельтмер, остановившись у портрета одноглазой девушки, волосы которой были выкрашены в ярко-зеленый цвет.

Он впервые столкнулся с работами Поула и не сумел скрыть удивления. Лиззи подозревала, что вчера у госпожи Хамель выглядела так же.

— Это высокое искусство! Между прочим, сейчас весь бомонд за ним охотится. Не хочешь подарить картину Макенне?

— Чтобы она и меня уволила? – хмыкнул журналист.

Редактор могла простить любовнику некоторые вольности, но Адам не собирался проверять, насколько далеко простирается ее благосклонность.

Лиззи невольно задумалась: не заказать ли ей портрет миссис Сандерс? Прощальный подарок. Рисунок на холсте выглядел так, словно вместо девушки там поселился монстр и поглядывает на всех одним глазом.

— Вижу, мои работы не оставили вас равнодушными! – воодушевился художник, заметив, что они надолго застыли у одной из картин. Сложив наброски в неровную стопку, он вновь присоединился к гостям. – У них своя душа, но не всем д-дано ее разгадать. Вот, по-посмотрите. – Он указал на висящий по центру портрет. О том, что это портрет, Лиззи догадалась по кривому носу и выпученному глазу. – Это «Удивление». По-похоже?

— Угу. Смотришь – и удивляешься, – только и смог выдавить Адам.

К счастью, художник не заметил сарказма.

— Я з-знал, что вы по-поймете! – Он подошел к соседней картине. – А з-здесь – «Обида», в темно-синем цвете. Видели бы вы лицо модели, когда я по-показал ей по-портрет! Она так четко смогла пе-передать эмоции!

— Интересно, не она ли в порыве чувств сожгла его мастерскую? – пробурчал Адам себе под нос и громче добавил: – А что-нибудь в более традиционном стиле вы рисуете?

— Иногда. – Художник смутился, словно вопрос был неприличным. – До того, как я нашел свой п-путь в искусстве, я рисовал, как учил меня мой на-наставник. И сейчас по-порой вспоминаю. Мистер Бастер, ваш мэр, большой по-поклонник этих портретов. К сожалению, при недавнем по-пожаре часть работ сгорела. Я и сам тогда чуть не сгорел, – мистера Поула передернуло, но тотчас же он снова заулыбался. – Но у меня сохранились на-наброски. – Он ненадолго отошел к полкам, тоже заваленным бумагами, и вернулся с целой кипой рисунков.

Портреты девушек были выполнены карандашом во вполне традиционном стиле. По несколько набросков: грустные, смеющиеся, задумчивые… Модели были разные, но все как на подбор юные и красивые. Пожалуй, Лиззи не отказалась бы от такого портрета.

— Говорите, их заказывал мэр? И давно вы для него рисуете? – В голосе Адама, разглядывающего рисунки, появились задумчивые нотки.