Книга Не ходи к гадалке, Лиззи!, страница 152 – Галина Герасимова

— Мистер Крестор, еще ничего не доказано, – напомнил судья, и тот склонил голову.

— Извиняюсь за поспешность выводов. – Бросил короткий взгляд на присяжных, посмотреть, как они отреагировали на его заявление.

— Мистер Питти? – Судья повернулся к адвокату гадальца. Рамол задумался, не спеша с вопросами, и судья повторил: – Мистер Питти, у вас есть что спросить у свидетельницы?

— Да, прошу прощения, ваша честь. – Он поднялся. – Ваша милость, за время вашего знакомства случалось ли, чтобы мой подопечный называл неверную цену артефактов или умалчивал об их свойствах? Пожалуйста, не торопитесь с ответом.

Баронесса задумалась, припоминая.

— Нет. Он всегда достаточно верно оценивал стоимость предметов, – с уверенностью ответила свидетельница.

— Значит, мистер Марино не пытался получить выгоду, пользуясь вашей некомпетентностью? – задал уточняющий вопрос мистер Питти.

Баронесса, догадавшись, куда он клонит, замахала руками.

— Нет, конечно нет! Наоборот, мистер Марино мне помогал! Однажды я чуть не продала за бесценок настоящую редкость, а он предупредил меня об обмане! Мистер Марино очень честный человек!

— Спасибо, ваша милость. – Адвокат склонил голову и повернулся к судье и присяжным: – Джентльмены, обратите внимание: мой подзащитный неоднократно мог воспользоваться доверием свидетельницы и получить артефакты гораздо ценнее описанного в деле. Так зачем ему прибегать к убийству с целью наживы?

Вопросы к миссис Хамель закончились. Баронесса, слишком перенервничавшая из-за вызова в суд, предпочла покинуть зал.

Мистер Крестор вызвал еще нескольких свидетелей: горничную, утверждавшую, что видела мистера Марино неподалеку от их дома, экзальтированную даму, обвинившую гадальца во лжи – дескать, он оговорил ее мужа, а тот ей вовсе не изменял (на этих словах даже самые строгие джентльмены заусмехались в усы).

Последним от свидетелей обвинения вышел фонарщик, работающий в квартале, где располагался салон. Теребя в руках шляпу, он сообщил, что на следующее утро после убийства к салону подъехал кэб, и гадалец кого-то заволакивал в карету. Утро было туманным, рамол ругался и выглядел подвыпившим, а подробности разглядеть не удалось.

Заседание затянулось. Адвокаты охрипли, зеваки заскучали, а Лиззи от волнения захотела есть. Будь у нее перо, давно бы сгрызла!

— Сделаем перерыв, – объявил судья.

Первым поднялся с места и, тяжело опираясь на трость, вышел из комнаты.

Лиззи влетела в каморку рядом с залом суда, не чувствуя под собой ног. Тайлер стоял у решетчатого окна, но обернулся почти сразу – и пошатнулся, когда она обняла его, вцепившись в плечи. За неделю он осунулся, но широкая улыбка осталась такой же заразительной. На скуле отцветал синяк. Лиззи слышала, что в первую ночь Тайлер подрался с сокамерниками, но потом его не трогали.

— Как ты? – спросила она на выдохе.

— Теперь – прекрасно.

Гадалец наклонился и коротко поцеловал ее, несмотря на недовольное ворчание Габриэля. Наручники мешали обниматься, но это совершенно не смущало. Как же хорошо было снова оказаться рядом, ощущать насмешливую уверенность, ловить лукавый взгляд. А скольким хотелось поделиться! Лиззи могла рассказать, как просыпалась ночами и долго не могла уснуть. В голове крутились их разговоры, прикосновения, признание, от которого то ныло сердце, то хотелось пуститься в пляс. Как каждый день она проезжала мимо тюрьмы в глупой надежде заметить его: смешно, там ведь забор в два ее роста! А статья – Тайлер ее читал? Что он о ней думает?