Книга Призраки больше не молчат, страница 142 – Галина Герасимова

Комиссию собрали на следующий день. Восемь человек, включая Генри и директора. Тот был немолод, на полысевшей голове ярким пятном выделялся рыжий чуб, и директор то и дело приглаживал его ладонью.

— Проходи, Мэгги, присаживайся, – позвал меня опекун.

Поздоровавшись, я села на стул посередине кабинета, поджав под себя ноги. Вспомнилось, как меньше полугода назад я так же стояла в круге из цепей, а Уоррен узнал о моем даре медиума. Будто в другой жизни было!

В кабинете стояла духота, а может, я слишком волновалась, вот и вспотела. Нас вызывали по одному, а вопросы всем задавали разные. Пришлось снова повторять, что случилось на Плотине, и перекрестный допрос сбивал с толку. Если бы я врала, давно бы запуталась!

— Вы нервничаете, мисс Уоррен, – мимоходом заметил директор, и я тотчас перестала теребить браслет с колокольчиками и положила руки на колени, сцепив пальцы в замок.

— Немного. Переживаю за Фреда, – призналась я.

— А смерть мистера Корна вас не волнует? – прищурился директор.

— Он пытался убить нас. Мы защищались.

— Дети Глуши. Вы же знаете, смерть для них в порядке вещей, – влез в разговор Генри.

Директор покосился на него с недовольством и, казалось, хотел спросить что-то еще, но передумал.

— Лучше присматривай за своей протеже, – попенял он Генри, и меня отпустили.

Последним заходил Фред. И если командир был бледным, но спокойным, то Лили сходила с ума за двоих. Она не могла усидеть на месте, бродила по коридору и то и дело приникала ухом к дверям.

— Что-нибудь слышно? – в который раз спросила я.

Лили покачала головой и устроилась на полу у двери. Щеки у нее горели лихорадочным румянцем, она часто кашляла. Намерзлась в пристройке и заболела, но в больничное крыло до окончательного решения ее было не затащить.

— Успокойся. В любом случае Фреда сразу не выгонят. Сначала подлечат, дадут восстановиться, чтобы альт успокоился. К тому же мы поймали психопата и убийцу – думаю, это зачтется как смягчающее обстоятельство.

Слова Дина звучали разумно, но Лили его не слышала.

Наконец из кабинета вышел Фред.

— Ну, что?

— Как ты?

— Отчислили или наказали? – забросали мы его вопросами.

Вместо ответа Фред обнял Лили, зарылся лицом ей в волосы и прижал к себе. Она не вырывалась, обняла в ответ, прощая все прошлые обиды. Это все, несомненно, было мило, но нисколько не проясняло картины. Когда мы были готовы силком оторвать командира от Лили, чтобы услышать вердикт, дверь снова открылась, и показался Генри. Посмотрел на наши встревоженные лица и все понял.

— Месяц тренировок у Картера, каждому. И отдельно для Фреда: повторное прохождение Лабиринта с запретом выхода за территорию школы до пересдачи, – сказал он.

Лили, отпустив Фреда, повисла на шее у капитана, не скрывая слез.

— Спасибо, большое спасибо!

Генри с трудом отцепил от себя девушку, приложил ладонь к ее лбу.

— В больничное крыло, живо. У тебя температура. Фред, проводи подругу и сам покажись Алисе, на тебе живого места нет. А вы, Грейсы, надеюсь, меня обнимать не станете? Отлично, так я и думал. Тогда идите в общежитие и сидите там тише мыши. Лучше вам не попадаться директору на глаза, пока все не забудется.

Совет Уоррена пришелся кстати. Мы притихли почти на месяц, не высовывались и строго соблюдали распорядок дня. С утра всей десяткой проходили полосу препятствий, днем шли на занятия, а вечером – в Лабиринт под строгим присмотром Генри. Выматывались так, что гулять не хотелось, мы еле доползали до общежития.