Книга Призраки больше не молчат, страница 117 – Галина Герасимова

— Ты куда?

— Ненадолго, очень надо, – не раздумывая, солгала я, прижав ладонь к животу.

— Если приспичило, внутри есть ведро, – сердито перекрыл мне дорогу охранник.

— Там я стесняюсь. Пожалуйста!

Я покраснела от собственного вранья и для вида нетерпеливо подпрыгнула на месте.

Ловец отвел взгляд.

— За угол заскочи, но быстро, – махнул он рукой, и я убежала в указанном направлении.

Духов там не было. Обойдя гараж, я развернулась к ЦИПу и поняла, что проникнуть внутрь тем же путем не удастся: у дверей продолжалось яростное сражение. На глаза попалась водосточная труба, довольно крепкая на вид. Ярдах в полутора от нее располагалось окно с выбитыми стеклами, а вдоль стены тянулась тонким парапетом лепнина. На полосе препятствий я и по более тонким дощечкам ходила, правда, со страховкой. Ловко вскарабкавшись по водосточной трубе до второго этажа, я распласталась вдоль стены, дошла до выбранного проема и просунула руку в разбитое окно. Подняла щеколду, толкнула, стараясь не задевать осколки. И чудом не свалилась с узенького парапета, резко отдернув руку, когда осколки все-таки посыпались вниз.

Будь неладна Ведьма с ее секретами!

В комнате я позволила себе выдохнуть, уняла колотящееся сердце и выскочила в полутемный, пахнущий смертью коридор. Аварийное освещение не работало, окна были закрыты плотными жалюзи, местами порванными, но не настолько, чтобы пропустить достаточно света от прожекторов с улицы. Может, и к лучшему. Я старалась не обращать внимания на бурые потеки, но с трудом сдержала крик, когда, дотронувшись до стены, почувствовала под рукой кровь.

Меня подстегивал адреналин. Где находится карцер, я знала, несколько раз проходила мимо. Там всегда звучала умиротворяющая музыка и тлели лавандовые ароматические палочки. Одержимые, которых отправляли туда, могли себе навредить, и из помещения убрали всю мебель, оставив толстый матрас на полу, а стены обили войлоком.

Умиротворение и покой – главный девиз, который можно было написать на светлых мягких стенах. Дольше суток никто в карцере не проводил. Даже если дух не успокаивался сам, лаванда и металл за войлоком делали свое дело.

Но почему в карцер попал Арлекин? Я бы поняла, окажись там Алекс – он с самого начала огрызался на персонал, пытался выкинуть меня из окна и вряд ли с тех пор стал миролюбивее. Арлекин же был безучастен ко всему. Я надеялась, что он не будет нападать, когда я приду ему на помощь.

На следующем повороте я еле успела нырнуть в чулан, пропуская мимо духа в белой ночной сорочке, с распущенными волосами и провалами вместо глаз. Руки, намного длиннее обычных, когтями проскрежетали по стене, оставляя борозды.

Пока что я умудрялась избегать драк, но у игры в прятки был большой минус: я понятия не имела, как скоро Рой кинется меня искать. В том, что он догадается, куда я ушла, сомнений не было – Ведьма же и подскажет. Оставалось надеяться, что я вернусь быстрее, чем он войдет в здание.

На очередном повороте я споткнулась обо что-то мягкое и кубарем полетела на пол. Больно ударилась коленками, вдобавок шлепнулась в липкую лужу. Судя по миазмам вокруг, хорошо, что я не могла рассмотреть всю картину. Мне хватило смутных очертаний лежащего тела. В том, что человек передо мной давно мертв, сомневаться не приходилось.