Книга Дети Глуши, страница 24 – Галина Герасимова

— Ты сегодня рано! Неужели братья, наконец, не выдержали твоего общества и выгнали из дома? — не найдя ничего предосудительного, протянула Эмма, усевшись за парту впереди. Из-за её роста доску мне было видно плохо, но пересаживаться вперёд, как однажды предложил учитель, я не стала. Будь у нас только уроки истории, я бы еще подумала над его предложением. Но просидеть целый час у носа мисс Хорн? Увольте!

— А тебе, погляжу, не терпится оказаться на моём месте? Спешу разочаровать, блондинки Роя не интересуют, — парировала я.

— Только рыжие стервы? — прошипела Эмма сквозь зубы, но в это время прозвучал звонок, и ей пришлось повернуться к доске.

Половину занятия я, откровенно говоря, прослушала. После насыщенной приключениями ночи хотелось спать, и я задремала, спрятавшись за открытым учебником и слушая учителя вполуха. Тема была знакомой. С неделю назад Дин начитался материала о причинах начала последней войны и долго донимал нас с Роем, выспрашивая мнение на этот счёт. Обговорить успели все версии, пока младший не переключился на новую проблему.

— В качестве домашнего задания прошу всех написать кратко, на два листа, какая причина возникновения конфликта кажется вам наиболее вероятной, и почему. Жду от вас работы к субботе, — вместе со звонком завершил учитель часовой урок и, коротко попрощавшись с нами, вышел из класса.

Девчонки радостно повскакивали с мест, торопясь размяться за короткую перемену, а я только потянулась. Следующей в расписании была математика. Уйти из класса даже ненадолго не представлялось возможным, разве что вещи с собой тащить. Я хорошо знала пакостную натуру Эммы. С неё сталось бы спрятать учебник или порвать конспект.

* * *

Математика началась с внеплановой проверки знаний. Оглушённый неожиданной контрольной работой, класс тихо гудел, напоминая встревоженный улей. Мисс Хорн, высокая женщина средних лет, в наглухо застегнутой черной блузке и длинной юбке ниже колена, ходила из угла в угол, стуча по полу острыми каблучками и прерывая шушуканье в одной стороне, чтобы оно тут же возобновилось в другой. Все старательно вспоминали пройденный материал и шёпотом делились им с соседями.

— Мэгги, помоги с задачкой, — едва слышно раздалось с соседней парты, когда учительница отвернулась и подошла к первому ряду. На стол рядом со мной упал свёрнутый бумажный шарик с вопросом. Миниатюрная темноволосая Ханна, сидевшая по правую руку от меня, умоляюще сложила руки. Против Ханны я ничего не имела. Скромница и тихоня, она прекрасно справлялась с разными заданиями по домоводству и мастерила красивые поделки, но умом в точных науках не блистала. Нет, я вовсе не считала её глупой, при желании она могла разобраться с математикой, но возиться с цифрами ей не нравилось. Меня девочка никогда не задирала, и втайне я надеялась, что однажды мы подружимся. Пусть братья и заменили мне семью, но все-таки были вопросы, которые я стеснялась с ними обсуждать.

Например, меня до сих пор вгоняло в краску воспоминание о первых критических днях. Что со мной происходило, я тогда не знала и жутко перепугалась. Подумала, что чем-то заболела и теперь умираю, причем медленно и мучительно, задыхаясь от боли. В первый месяц жизни в Глуши, кроме братьев, я ни с кем не общалась и старалась по возможности избегать людей, а после трудового дня сразу возвращалась домой. И когда Рой, вернувшись с работы, нашел меня заплаканную, свернувшуюся клубком на кровати, я, не в силах справиться со страхом, рассказала ему о том, что случилось. После этого покрасневшему от неловкости брату пришлось объяснять, что происходит во время взросления с моим организмом.