Книга Дети Глуши, страница 18 – Галина Герасимова

— Пей, — я дождалась, пока брат посмотрит на меня замутнённым от боли взглядом, и пододвинула таблетку. — Давай, не нужно зря мучиться. Всё равно само не пройдёт, а так хоть поспать сможешь. Чего сразу не сказал?

— Не хотел беспокоить, — с трудом ответил Рой и быстро проглотил таблетку. — Не думал, что так накроет.

— Охотник шутить не любит, — заметил Дин, вернувшись на своё место. Пусть он говорил спокойно, но выглядел встревоженным. Думаю, что в примирении немалую роль сыграло состояние Роя.

Убедившись, что терять сознание старший в ближайшее время не собирается, я досыпала в заварку травы, выбирая те, которые могли облегчить головную боль — мяту, душицу и зверобой, добавила капельку мёда и оставила настаиваться. А сама смочила в холодной воде платок, шлёпнула его на лоб Рою и уселась на табуретку рядом, запустив руки в его тёмно-русые волосы.

Лёгкий массаж отвлекал от боли, и за эти два года, что я жила у братьев, мне удалось овладеть этим искусством в совершенстве.

— Балуешь, Мэгги, — улыбнулся минут через двадцать Рой, когда лекарство подействовало, и боль стала отступать.

Я улыбнулась в ответ и поставила перед ним чашку с настоем.

— Выпьешь и ложись спать, пока таблетка действует. Я покараулю. Не думаю, что тварь явится до полуночи, так что разбужу, как подойдёт время. Или сам проснёшься.

Рой кивнул, несколькими большими глотками выпил отвар и, пошатываясь, ушёл в комнату. Обезболивающее вызывало сонливость, и я не сомневалась, что через минуту брат будет спать без задних ног.

— Тебе составить компанию? — поинтересовался Дин, допивая свой отвар и тайком позёвывая.

Я покачала головой.

— Лучше смени через пару часов. А мне ещё готовиться надо.

— К чему?

— Завтра в школу, — я скривилась и пошла за тетрадками.

* * *

За окном окончательно стемнело, и мне пришлось включить свет. Тусклая лампочка пару раз мигнула, загорелась и осветила комнату. Рой на кровати пошевелился, но не проснулся, а Дин натянул одеяло на голову, закрываясь от света. Обычно мы экономили электричество, стараясь быстрее поужинать и лечь спать. Да и выматывались на работе так, что сил не оставалось для долгих посиделок. Однако дважды в неделю у меня, и у Дина была школа. У мальчишек занятия были по четвергам и воскресеньям, у девочек — в среду и субботу. И волей-неволей к ним надо было готовиться, ведь без аттестата можно забыть о приличной работе навсегда.

Разделили нас по классам не случайно: после войны в Глуши молодёжь рано начинала встречаться, вот чтобы во время учёбы никто не отвлекался на флирт, и было решено проводить отдельные занятия. В школу ходили дети и подростки от десяти до шестнадцати лет, нас учили читать и писать, простейшей математике и истории, а также навыкам, которые могли пригодиться дома: как сделать заплатку, приготовить обед или починить мебель. Физкультуру из уроков исключили в первый же год. У детей в Глуши мышцы были и так натренированы тяжёлой каждодневной работой.

Школу я не любила по двум причинам: я знала всю программу наизусть и не переносила своих одноклассниц. Когда Рой записал меня на первое занятие, выяснилось, что и читать, и писать я умею. С математикой вот поначалу не дружила, но складывать и вычитать могла, и когда мне среди книг в одном заброшенном доме попался учебник арифметики, дело сразу пошло на лад. Поэтому на уроках мне было откровенно скучно. К тому же, большинство учителей не старались вложить в наши головы знания, а просто зачитывали материал, предоставляя ученицам возможность заниматься своими делами, из чего вытекала вторая проблема — я совершенно не умела контактировать со своими одноклассницами. Над моей мальчишеской внешностью девчонки посмеивались, гордо выпячивая подросшую грудь или подчёркивая тонкую талию. Своей талией я тоже была довольна, а вот о груди ничего сказать не могла — из-за отсутствия оной. Не зря же меня первое время за мальчика принимали, а в шапке и со спины вовсе с Дином путали.