Книга Дети Глуши, страница 111 – Галина Герасимова

— Она права. Ты мне нравишься, — неожиданно серьёзно сказал он, удерживая меня за руку.

Сердце бухнуло куда-то вниз, а в ушах зазвенело. В первый момент мне показалось, что я ослышалась, но, судя по румянцу на лице парня, со слухом у меня всё было в порядке. А ещё я знала, что Рой не из тех, кто станет шутить на такую тему.

Впервые за все время нашего знакомства я не нашла, что сказать.

* * *

Если бы меня спросили, люблю ли я Роя, я ответила бы «да», не задумываясь. Я любила обоих братьев и вряд ли могла полюбить кого-то сильнее. Они заменили мне семью, поддерживали меня своей внимательностью и заботой. Мы всегда были вместе, и я не могла представить, что однажды братьев не будет рядом!

Но я не была настолько глупой, чтобы не догадаться, что сейчас Рой говорил не о родственных чувствах. Его слова поставили на свои места все недомолвки, смущение и странные взгляды, которые я ловила на себе в последнее время. И теперь парень ждал от меня честного ответа, а не ловкого ухода от темы. Но что я могла сказать? Или правильнее спросить — что я могла ему предложить?

Я помнила, как он понравился мне, когда мы только встретились. Рой был красив, он был отзывчив и смел, что весьма удивительно для Глуши. Он подавал руку попавшим в беду, по-доброму шутил, вызывая робкие улыбки, и был твёрдо уверен в будущем, когда казалось, что дела хуже некуда. Я ходила за ним хвостиком, мечтая, что вырасту и стану ему достойной парой.

Вот только было одно «но»: я не росла.

Впрочем, чувств к Рою это не уменьшило. Скорее, я научилась прятать их, старательно скрывать от братьев и от самой себя, и лишь изредка позволяла себе мечтать о несбыточном, украдкой поглядывая на Роя и сладко вздыхая в подушку, когда мне снились безумные романтичные сны. Было в этом что-то странное и упоительное — любить запретное.

— Рой, ты же знаешь о моей проблеме, — я старалась говорить спокойно и рассудительно, но щёки вспыхнули, как маки. Наверное, со стороны мы выглядели смешно: два красных, как рака, подростка, боящиеся смотреть друг другу в глаза, но при этом крепко сцепившие руки. Ладонь моя вспотела, но я знала — если отпущу, то потеряю доверие Роя и возведу между нами стену. И он чувствовал то же.

— Знаю. Поэтому не предлагаю тебе стать моей невестой, — он осторожно подбирал слова, чтобы ненароком меня не обидеть. — Но скрывать свои чувства дальше я не намерен. Ты ведь не малышка уже. И, несмотря на твою юную внешность, ты мне нравишься, — Рой заметно смутился.

Я тоже, когда догадалась, почему брат вылетал из ванны, если заставал меня в душе, и ругался, когда я лезла к ним спать.

Глупая улыбка невольно появилась на губах, и, как я ни старалась, согнать её не получалось. Но вместе с возникшим чувством эйфории и крыльев за спиной, нарастало тягостное напряжение, напоминавшее о моём проклятии. О том, что я только разрушу нашу семью, если приму чувства Роя. И понимание всей трагедии настолько оглушило меня, что я до боли сжала его руку, судорожно пытаясь вздохнуть и сказать, что ничего не выйдет, что лучше забыть об этом разговоре!.. Потерять его, как брата и друга, я боялась намного больше, чем обрести в ином плане.

К счастью или нет, Рой всегда умел улавливать моё настроение.

Губы у него оказались мягкие и немного шершавые, с привкусом ромашки и лимона. Они были тёплые, а само касание — бережным и лёгким. Словно дуновение морского ветерка. Но его хватило, чтобы понять: я не хочу отступать, и врать Рою не стану. Иначе из-за недомолвок мы растопчем дружбу.