Книга Шанс на счастье. Перерождение гадкого утенка, страница 94 – Виктория Хорошилова

— Всё, не спорю!

А я через пару дней стала ощущать, что за мной следит один тип. Трор это тоже заметил, но доказать пока ничего не могли. Потому что один раз видели его в машине, пока мы гуляли. Он просто сидел и, казалось, смотрел на меня. А потом видели его в зале, но он смотрел не на меня, а в свой телефон. Хотя мне казалось, что он меня фотографировал. Потом он попытался зайти в женскую раздевалку, но тренер его не пустил. Тот извинился, сказав, что первый раз в зале и не знает, где что находится. А потом мы с Трором после спортзала пошли обдать в кафе, и тот мужчина тоже был недалеко от нас за столиком. И было непонятно: он меня фотографирует или что-то в телефоне изучает. Хотелось верить, что это просто моя паранойя.

А спустя ещё какую-то неделю меня пригласили в клинику, сказали, появилась возможность убрать шрамы сразу за один раз. Марк поехал со мной, остальные попросили держать их в курсе.

— Добрый день, — сказала, заходя с мужем в кабинет знакомого доктора.

— Добрый день, — ответил доктор.

В кабинете был ещё один мужчина в халате.

— Добрый день, — сказал он на ломаном общем. — Это она? — спросил он у коллеги.

— Да, у девушки, как я упоминал, очень большой шрам. Лили, тебе придётся зайти за ширму и раздеться до нижнего белья. Доктор осмотрит и скажет, сколько примерно займёт процедура твоего восстановления. Марк, вон там в уголке сядь и не нервничай.

Верхнюю одежду мы оставили в гардеробе, и сейчас на мне было только платье. Потому раздеться было недолго.

— Я готова.

Доктор заглянул и тихо выругался на своём родном языке.

— В какой возраст случилось это? — спросил он хрипло. — Как ты вообще выжила?!

— Мне было пять лет.

— Хм, шрамы шлифовали, это не проблема. Я проверю тебя небольшим прибором. Хочу понять глубину повреждения.

Через пару минут просвечивания меня в разных местах он кивнул сам себе.

— Поистине удивительно, что ты жива. Ожог старый, сформированный. Но хорошо, что есть чистые участки кожи. Снимай белье и одевай вот эту хламиду, и тебя сейчас отвезут в другой кабинет, в аппарат интенсивного восстановления. По времени процедура займёт примерно сутки. Ты уснёшь и ничего не будешь чувствовать. Хм, ещё ты позволишь сфотографировать ожог? Спину, естественно, и ладони. Лицо нигде не будут указывать.

— Хорошо.

Аппарат интенсивного восстановления был похож на аппарат для солярия, пока закрыт. Рядом с ним было ещё двое молодых парней в медицинской одежде. Марка сюда уже не пустили. Парни сразу удивлённо переглянулись, а потом заметили мои ожоги и их количество. Сглотнули, и я видела ужас в их глазах. Они, как медики, понимали путь, что пришлось мне пройти.

— Это не больно, не переживайте.

— О, поверьте, я не переживаю, — сказала тихо. — Скорей мандраж.

Ложиться нужно было в этот аппарат полностью голой, и было немного стыдно. Но на меня смотрели как на пациентку. Уснула я ещё до закрытия крышки. Но даже сквозь сон ощущала, как кожа немного печёт и чешется. А потом всё прошло. Очнулась я уже в палате, укрытая одеялом.

— Доброе утро, — сказал врач. — Посмотри на руки.

Слёзы сами собой хлынули из глаз, стоило увидеть чистые ладони и пальцы от шрамов. А потом перевела взгляд выше, и дальше тоже была чистая кожа. Я, не стесняясь доктора, скинула одеяло, но на мне была медицинская хламидa. Но я мигом заглянула в вырез и смахнула слёзы: тело было чистым, ни одного шрама.