Книга Ледяной дракон. Её истинный защитник, страница 37 – Светлана Алексеева

Он не издал ни звука, но я услышал его сразу.

Ты злишься, — ясно прозвучало у меня в голове.

— Я думаю, — ответил я так же мысленно, хотя губы едва заметно шевельнулись.

Магдар склонил голову, когти цокнули по дереву.

Ты всегда так говоришь, когда злишься.

Я хмыкнул и провел ладонью по его холодной шее. Он позволил это только мне и никому больше.

— Да, ты прав, — признал я. — Надо искать убийцу. И быстро.

Магдар расправил крылья, но не взлетел. Его хвост медленно качнулся из стороны в сторону. Это был жест, который у него означал тревогу.

Девчонка не лжет, — прозвучало уверенно.

— Я знаю, — ответил я мрачно.

Я подошел к столу, оперся на него ладонями и уставился в никуда. Мысли снова и снова возвращались к одному и тому же.

— Но скажи мне вот что, — продолжил я. — Почему Форвальд не рассказал сыну о клятве? Эсмонд – правопреемник, — говорил я вслух, словно выстраивая доводы перед самим собой. — Когда принцам исполнялось шестнадцать, каждый король посвящал их в Священную клятву. Так было всегда без исключений и без поблажек.

Я сжал пальцы.

— Эсмонду уже двадцать. И он ничего не знает.

Это странно, — согласился Магдар.

— Форвальд не был глупцом, — медленно сказал я. — Он мог быть мягким, слишком добрым для своего трона, но глупым – никогда. Он знал, что союз с драконами держится на знании и на доверии.

Я поднял взгляд на маленького дракона.

— Значит, либо он не успел, либо не счел нужным.

Или не смог, — тихо добавил Магдар.

Я выпрямился, холод внутри меня сгустился, стал плотным и ясным. Если Форвальда заставили молчать, если его смерть была не случайностью, а частью большего замысла…

Тогда этот дворец – целое гнездо змей. А казнь кухарки – лишь ширма.

— Что-то тут неладное, — произнес я глухо.

Магдар расправил крылья и легко вспорхнул мне на плечо, прижавшись теплым боком к шее.

Ты разберешься, — уверенно сказал он.

Я редко задумывался о том, что для людей подобные вещи – тайна.

Магдар сидел у меня на плече почти недвижимо, и со стороны любой человек сказал бы, что я разговариваю сам с собой. Они не видели его, не могли видеть. Для них он был лишь холодком в воздухе, странным дрожанием света, необъяснимым ощущением присутствия.

В Империи Элларион знали истину.

Рунические заклинатели, магдариусы, были древней кастой. Их обучали годами, отрывая от семей, стирая прежние имена. Они умели вплетать магию в металл, кожу, кость. Они зачаровывали оружие, броню и амулеты. Но высшей их работой всегда оставались магические татуировки.

Их наносили только драконам и только после совершеннолетия.

Руна вплавлялась в плоть вместе с моей собственной кровью. В тот миг, когда узор замыкался, часть силы отделялась от сердца и принимала иную форму. Так рождался Магдар.

Он был не просто фамильяром и не оружием. Он был продолжением меня самого. Мой разум, моя магия, моя ярость и мой холод, заключенные в живое тело. Пока я жив, жив и он. Пока он рядом, я никогда не бываю по-настоящему один.

Полноценно видеть Магдара могли лишь драконы. Для остальных он оставался легендой, слухом, шепотом из старых книг.

Истинные же…

Истинные видели очертания, а иногда – больше.

Я вновь вспомнил генерала Ксариса. Он был сломленный задолго до того, как нашел свою истинную – Тиану из Трех Ветвей. Она была человечкой, слабой и хрупкой по нашим меркам. И все же именно она первой увидела Магдара так, как видят его драконы.