Книга Доктор-попаданка генерала-дракона, страница 33 – Лана Кроу, Елена Смертная

— Что дальше? — вырвал меня из мыслей Асмир. — Дальше возьмитесь за руки, — скомандовал Басман.

Асмир напрягся так, словно ему приказали не взяться за руку, а схватиться за раскаленное железо. Я же спокойно протянула ладонь. Он взглянул на меня и, наконец, взял мою руку. Его пальцы обхватили мои твердо, почти жестко. Его рука была горячей. Это простое прикосновение отозвалось по всему телу легкой, предательской дрожью. Это молодое, отзывчивое тело так реагировало на любого мужчину? Или это были мои эмоции — такие яркие, такие давно забытые, такие пугающие…

— Итак, этап благословения родителей! Очень важный. Но, увы, и его придется провести иначе, — с легкой грустью в голосе сказал Басман. Он достал небольшую икону с изображением Лады и встал перед нами. — Богиня Лада! Просим твоего благословения! Нет для наших новобрачных родителя более значимого, более первого, чем твоя воля! — возгласил он. — А теперь — трижды поклонитесь. — Боги светлые… — услышала я сдавленное ворчание Асмира, но он все же склонил голову. Я сделала глубокий поклон следом.

Трижды мы кланялись лику богини. И в последний раз, выпрямляясь, я вдруг отчетливо услышала тихий, теплый шепот прямо у самого уха: «Благословляю…» Это был голос моей мамы. Тот самый, каким ч его помнила. По коже побежали мурашки. Я резко оглянулась, но, кроме нас троих, в зале никого не было. Посмотрела на Асмира — его лицо оставалось бесстрастным, лишь в глазах мелькнула тень усталости. И на Басмана — тот с благоговейной улыбкой убирал икону. Неужели показалось? А если это и правда… было ее благословение?

— Теперь — пир! — объявил Басман, указывая нам путь к столу. Асмир тут же выпустил мою руку. И почему-то стало… одиноко. Неудобно и глупо, но факт.

— Кушать на пиру молодым приходилось мало, — поучал жрец, усаживая нас рядом на длинной скамье. — В основном пировали друзья, а молодые любовались друг другом. Жених же подкармливал невесту. Обратите внимание на каравай! Это глава сегодняшнего пира! — Красивый, — искренне сказала я, рассматривая огромный круглый хлеб, украшенный сложными косичками. — Каравай обычно разрезает ребенок или близкий человек жениха. Но сегодня эту почетную роль дозволено исполнять мне. — Басман взял длинный нож, но резал не так, как я ожидала. Он аккуратно срезал лишь самую верхнюю, нарядную «шапочку» каравая и положил ее перед нами на особую тарелку. — Молодоженам достается верхушка — на счастье и достаток. Середина — гостям, а дно — музыкантам, чтобы веселили. Объяснив, он отставил «середину» и «дно» в сторону. — А что дальше делать с хлебом? — не выдержала я. — Он же пропадет. У нас ни гостей, ни музыкантов нет. — Меня искренне волновала судьба такого красивого и, наверняка, вкусного произведения кулинарного искусства. Совсем не хотелось переводить продукты. — Можете раздать слугам после обряда, — разрешил Басман. — Отлично, — с облегчением согласилась я.

— Ну же, жених, накормите вашу невесту! — подал знак жрец. Асмир взял ложку со сладкой пшенной кашей и поднес ко мне. Я ведь только что ела кашу на завтрак! Но, подчиняясь ритуалу, послушно открыла рот. За первой ложкой последовала вторая, потом третья… — Я жевать не успеваю, — честно призналась я, когда он уже заносил четвертую. — Прямо как моя дочь, — фыркнул Асмир, и на его лице мелькнула настоящая, теплая улыбка. Он застыл с ложкой в воздухе, явно уносясь мыслями далеко отсюда. — В отличие от папы, она кашу любит? — Любит, но жует медленно. Так же, в отличие от папы, — хмыкнул он про себя. Потом поднял глаза от тарелки, и наши взгляды встретились. И только сейчас я поняла, в какой непосредственной близости мы сидим. Его колено почти касалось моего под столом, от него исходило тепло, а в воздухе повисло странное, сгустившееся молчание.