Книга Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона, страница 53 – Таня Драго

Я посмотрела ей в глаза и поняла — она не врёт.

Не играет в строгую наставницу. Она действительно хочет научить меня выживать в этом змеином гнезде, которое называется двором.

— Понимаю, — кивнула я медленно.

Леди Боревейр улыбнулась. Едва заметно, одним уголком губ — так улыбаются люди, которые забыли, как это делается, но вспомнили на секунду.

— Хорошо. Начнём завтра утром, после завтрака. Сегодня отдыхайте, набирайтесь сил. — Она развернулась к двери, но на пороге обернулась. — И причешитесь. Это не просьба.

Дверь закрылась за ней тихо.

Да, после сна и магического марафона я, наверное, выглядела как ведьма после неудачного полёта на метле.

Нилли, притихшая в углу комнаты, подошла ближе и прошептала с благоговением.

— Она строгая, госпожа. Но добрая. Многих обучала. Говорят, даже саму королеву в своё время.

Я опустилась на край кровати и потерла переносицу. Много работы.

Надо учиться ходить, говорить, сидеть, улыбаться — всему, что нормальные люди делают не задумываясь. Потому что здесь каждый жест может стоить репутации. А репутация — это всё, что у меня есть, кроме дара. И сомнительных в этом мире медицинских знаний.

Вот так, Индара.

Вот так. Я тебя неплохо закрутила.

Впрочем, без моего прыжка с обрыва это тело уже бы сожгли. Так что может, все правильно?

— Госпожа? — Нилли наклонилась ко мне с беспокойством. — Вы бледная. Может, прилечь?

— Нет, я в порядке. — Я выдохнула и посмотрела на неё. — Просто вспомнила свою бабушку. У неё был такой же взгляд. Видела насквозь.

Нилли закивала с пониманием:

— У моей бабушки тоже! Она всегда знала, когда я вру про разбитый горшок.

Что ж. Завтра начнётся моё перевоплощение из целительницы-замарашки в светскую даму. Интересно, сколько времени уйдёт на то, чтобы научить меня не говорить вслух всё, что думаю?

Судя по лицу леди Боревейр — очень, очень много времени.

Нилли осторожно провела расчёской по моим волосам, и я закрыла глаза, позволяя усталости накрыть меня тёплой волной. Ничего. Справлюсь. Я пережила интернатуру, ординатуру и десятки бессонных дежурств. Уж с придворным этикетом как-нибудь разберусь.

Вечер опустился на замок, окрашивая комнату в приглушённые оттенки золота и серого. Нилли зажгла свечи, и я сидела у окна, пытаясь разобраться в своих мыслях. Они путались, как нитки в руках усталой швеи — чем больше пыталась распутать, тем сильнее затягивался узел.

Стук в дверь. На этот раз мягкий, почти нерешительный.

— Войдите, — отозвалась я, поворачиваясь.

Дверь открылась, и на пороге появилась королева Акивия.

Глаза у неё были красны, веки припухли, но лицо светилось такой благодарностью, что сердце сжалось. Она вошла быстро, почти бегом, и прежде, чем я успела встать, обняла меня крепко — так, будто боялась отпустить.

— Мой мальчик не мучается, — прошептала она мне на плечо, и голос её дрожал, как натянутая струна. — Ему хуже, но он не мучается. Спасибо. Спасибо тебе.

Она плакала.

Тихо — так плачут люди, которые привыкли прятать слёзы от всех, но сейчас не могли больше сдерживаться. Её руки сжимали мои плечи с такой силой, что станет больно — если бы не эта волна жалости и сочувствия, накрывшая меня с головой.

Я обняла её в ответ, осторожно, бережно.

Гладила по спине, как успокаивала когда-то матерей пациентов, которым только что сообщили плохие новости. Это был единственный жест, который я могла предложить.