Книга Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона, страница 4 – Таня Драго

Тридцать нажатий на два вдоха. Стандартный протокол реанимации. Не важно, что мир другой, что у меня синие волосы, что над головой две луны.

Сердце остаётся сердцем. Лёгкие — лёгкими.

Тридцать. Наклонилась, зажала ему нос, вдохнула в рот. Один. Два.

Ничего.

Снова на грудину. Раз, два, три, четыре, пять. Считаю, давлю, не останавливаюсь. Руки болят, плечи горят, но я продолжаю. Врач не сдаётся, пока есть хоть один шанс.

Пятнадцать. Двадцать. Двадцать пять.

Он дёрнулся.

Вода хлынула из его рта — мутная, с пеной. Он закашлялся, захрипел, судорожно втянул воздух. Я перевернула его на бок, поддержала голову, чтобы не захлебнулся. Он кашлял, изрыгал воду, хватал ртом воздух, словно тонул заново.

— Дышите, — сказала я спокойно, хотя сердце колотилось как бешеное. — Медленно. Глубоко. Всё хорошо.

Он слушался. Дыхание выравнивалось, становилось ровным, глубоким. Я держала его за плечо, следила за пульсом — стабильный, сильный, хороший. Кожа теплела, губы розовели. Слава богу.

Или кому здесь молятся.

Я откинулась на песок, вытерла мокрые руки о подол платья.

Дрожь вернулась — не от холода, от выброса адреналина. Руки трясутся, колени ватные, хочется сесть и просто дышать. Но нельзя — пациента нужно осмотреть, убедиться, что нет внутренних повреждений.

Я провела ладонями по его рёбрам, нащупывая переломы.

Ничего.

Ушибы, да, синяки будут — чувствовала под пальцами уже наливающиеся гематомы, — но кости целы. Проверила ключицы, плечи, таз.

Всё на месте. Ссадины на ладонях, царапина на лбу, но ничего критичного.

Повезло ему. Море выплюнуло почти целым.

Огляделась по сторонам. Пляж пустой, только волны лижут песок да чайки кружат вдали. Чайки. Прелесть-то какая, хоть что-то знакомое.

Ни обломков корабля, ни досок, ни парусов, ни верёвок. Ничего, что указывало бы на кораблекрушение. Откуда он взялся? Просто выплыл из моря и выбросился на берег?

Странно.

Слишком странно для случайности.

Инга, это просто сюр какой-то, начала я говорить с собой. Меня чуть не убили, а я тут жизни спасаю. Прямо сразу. Через десять минут после того, как мне чуть не засадили факелом в задницу.

Бездна иронии просто.

Я посмотрела на него внимательнее.

Молодой, красавчик, надо сказать. В моем вкусе, была бы я помоложе… Дубина, ты помоложе. И судя по всему, вполне миловидна. Где бы зеркало достать, а?

Ладно, продолжаем рассматривать красавчика!

Лицо резкое, с высокими скулами, прямым носом, упрямым подбородком. Волосы светлые, длинные, до плеч, мокрые, с налипшим песком. Одет просто — льняная рубаха, потёртая, но добротная, тёмные брюки, высокие сапоги из мягкой кожи. Ничего вычурного, ничего кричаще богатого. Но на шее увидела наконец, что висит на цепочке — массивный золотой кулон. Дракон, с распахнутыми крыльями, с большим изумрудом вместо брюха. Работа тонкая, дорогая, ювелирная. Такое не носят крестьяне. Такое носят те, у кого есть деньги. Или власть.

Кто он?

Он открыл глаза.

Изумрудно-зелёные. Яркие, как те камни на кулоне. Смотрел на меня, не мигая, словно не верил, что я тут.

Губы шевельнулись, из горла вырвался хрип:

— Синие волосы… ты настоящая.

Я замерла. Что значит «настоящая»? Настоящая кто?

Только не надо снова меня пытаться убить, пожалуйста. Только не это.

Но, кажется, незнакомец был мирным.