Книга Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона, страница 137 – Таня Драго

Голос сорвался, и я увидела, как он зажмурился, как сжал челюсти так сильно, что желваки заходили ходуном:

— Он сам дракон. Должен был понимать, что это значит.

Я нахмурилась, не понимая:

— Откуда он мог знать о связи?

Релиан усмехнулся горько, и в этой усмешке была такая боль, что у меня сердце сжалось:

— Я сам сказал. Дурак.

Он провёл рукой по волосам, растрепав их:

— Он дракон, он должен был понять, что это значит. И понял. Только использовал это против меня.

Голос стал тише, более хрупким:

— Знаешь, когда в одночасье переворачивается всё, что ты знал о себе, о семье, о мире… это больно. Я, честно, не переварил. Не могу.

Я села рядом, взяла его руку в свои, согревая:

— Релиан, он мог убить меня. Но не стал. У меня есть подозрение, что он понимает, что сделал. И, возможно, нашёл доказательства, что твоя мать ни в чём не виновата. Мы пока не знаем всей картины.

Релиан кивнул медленно, обдумывая:

— Скорее всего, хотел защитить тебя… От Каспара. Потому что Меример всё же спас Валейра… Как всё запутано.

Он сжал мои пальцы сильнее:

— Это объясняет, почему он не верит в исцеление. Не верит, даже когда я не хожу, а летаю практически! Валейр должен стать наследником, это его план. А меня можно отдать Архайнам на растерзание, раз я всё равно обречён.

Усмехнулся, и в усмешке была горечь полыни:

— Боги. Как это всё отвратительно.

Голос устало:

— Серый покров всегда смертелен, все так считают. Удобно. Он искренне верит, что дракону на грани смерти не положено сокровище, потому что это жестоко.

Он закрыл глаза, откинул голову назад:

— Потому что сокровище умрёт вместе с драконом.

Я сжала его руку крепче:

— Но я не умру. И ты не умрёшь. Смотри, я привезла книгу из библиотеки Меримера. Он собирал сведения о синеволосых лекарях. Что совершенно понятно. Никто не умрет!

Я вытащила из сумки книгу. Открыла на странице, где описывается излечение Серого Покрова.

Но он не взял.

— Откуда такая уверенность? Они играют все — против нас двоих. Все, Индара. Отец, его советники, может, даже брат не знает, что творится. Мы одни против мира.

Я усмехнулась, и в груди разлилось тепло, упрямое, несгибаемое:

— Ничего. Мы будем жить, я упрямая. Спроси у дракона.

Внутри Релиана дракон тихо, почти застенчиво отозвался:

«Сокровище действительно упрямое. Очень. Дракон это ценит.»

Релиан усмехнулся слабо, и в этой усмешке проскользнуло что-то тёплое, живое:

— Он подтверждает. Говорит, что ты самое упрямое сокровище, которое он когда-либо встречал.

Я прижалась к его плечу, положила голову, чувствуя, как он обнимает меня одной рукой, притягивает ближе:

— Это всё было до нас. Ещё до нас — все эти игры, интриги, предательства. Но есть кое-что незыблемое. Мы с тобой.

Релиан уткнулся носом мне в волосы, вздохнул глубоко:

— Мы с тобой, — повторил он тихо, как заклинание, как молитву, — против всего мира, если понадобится.

Ну вот, ожил.

Мой дракон ожил.

Мы сидели так долго, обнявшись, в тишине покоев, где за окном догорал закат, окрашивая небо в багровые и золотые тона, и я знала, что впереди битва, долгая, изматывающая, против людей, против обстоятельств, против самой судьбы.

Релиан замер, и я увидела, как осознание приходит медленно, как расширяются глаза, как губы приоткрываются в немом удивлении, и он прошептал, глядя на меня так, будто увидел впервые: