Книга Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона, страница 124 – Таня Драго

Мы вошли в холл, и я замерла, глядя на огромное пространство — мраморная лестница вела на второй этаж, потолки расписаны фресками с изображением драконов и северных лесов, на стенах висели портреты в золочёных рамах, люди в богатых одеждах смотрели на меня со всей серьёзностью аристократов, которые знают себе цену.

Я остановилась перед одним портретом — молодая женщина с синими волосами и добрыми глазами улыбалась мне с холста, одетая в бледно-голубое платье с серебряной вышивкой, на шее ожерелье из сапфиров, в руках книга, раскрытая на какой-то странице с заклинаниями.

— Ваш портрет, миледи, — тихо произнёс Ренар, остановившись рядом. — Написан пять лет назад. Граф Риан, ваш отец, заказал его лучшему художнику столицы. Он очень гордился вами.

Я отвернулась, сглотнула комок в горле.

— Прошу, следуйте за мной, — Ренар продолжил экскурсию, ведя меня через анфиладу комнат.

Библиотека — стены от пола до потолка заставлены книгами, кожаные кресла у камина, стол для письма у окна. Гостиная — светлая, с большими окнами, выходящими в сад, мягкие диваны, столик для чая, картины с пейзажами северных гор.

Зимний сад — стеклянная крыша, экзотические растения, фонтан в центре, птицы поют в клетках, развешанных между пальмами.

Всё было идеально ухоженным, как будто хозяйка ушла вчера и могла вернуться в любой момент, и всё будет готово к её приезду.

На втором этаже Ренар остановился у двойных дверей из тёмного дерева с резными драконами на панелях, положил руку на ручку, посмотрел на меня с выражением человека, который собирается показать что-то важное.

— Ваши покои, миледи.

Он открыл двери, и я вошла в светлую спальню с высокими потолками, огромной кроватью с балдахином из белого шёлка, балконом, выходящим в сад, видом на аллеи, фонтаны, и дальше — на деревню у подножия холма.

Всё было готово к моему приезду — свежие цветы в вазах, камин горел, наполняя комнату теплом, на кровати лежало новое платье из тёмно-синего бархата с серебряной вышивкой, подходящее для траура, но не мрачное, скорее элегантное и дорогое. Я медленно прошла по комнате, трогала вещи — мягкий ковёр под ногами, шёлковые занавески на окнах, книги на прикроватной тумбочке, выбранные кем-то, кто знал вкусы настоящей Индары.

Ренар стоял у двери, наблюдал за мной спокойно.

— Если что-то не так, миледи, прикажите изменить. Мы хотим, чтобы вы чувствовали себя как дома.

Я покачала головой, чувствуя, как слёзы подступают к горлу, но сдерживаясь изо всех сил.

— Всё прекрасно. Спасибо.

Ренар поклонился.

— Отдохните с дороги, миледи. Ужин подадут в восемь. Если понадобится что-то раньше, мы тут.

Я подошла к балкону, открыла двери, вышла на свежий воздух, и холодный ветер ударил в лицо, принося запах сосен, цветов, дыма из труб деревенских домов.

А еще я увидела стражу у собственных ворот. Королевскую стражу.

Меня заперли. На три месяца.

Ужин прошёл в тишине — я сидела одна за длинным столом в столовой, где могли бы разместиться человек двадцать, ела суп из лесных грибов и жаркое, которое таяло во рту, пила вино, которое стоило, вероятно, больше, чем я зарабатывала за месяц работы хирургом, и всё это время чувствовала себя актрисой на сцене, где публика ушла, но спектакль продолжается по инерции.

Лира суетилась рядом, меняла блюда, подливала вино, спрашивала, всё ли в порядке, и я кивала, улыбалась, говорила, что всё прекрасно, хотя внутри было пусто, холодно, как в операционной после того, как пациента увозят, и ты остаёшься один среди инструментов, крови и тишины.