Книга Библиотекарь для Кощея, страница 4 – Сева Азим

— Кощей! Твой суженый!

— Ну как твои дела? Есть что-нибудь интересненькое? – спрашивает тётя Расмия, прищуриваясь, вероятно, чтобы разглядеть все мои скрытые замыслы и тайные грехи. Под «интересненьким» подразумевались, конечно же, мои возможные поклонники, в существовании которых никто почему-то не сомневался.

— Пока ничего интересного, – вежливо улыбаюсь, притворяясь, что не замечаю скептическую ухмылку. – Как только будет, обязательно расскажу!

— У моей соседки такой хороший племянник: закончил юрфак, работает в нотариальной конторе. Давай познакомлю тебя с ним, если сама никого путного найти не можешь, – разочарованная моей ярко выраженной доброжелательностью и нежеланием поддаваться на провокацию, она отворачивается к столу, раскладывая грязные тарелки на поднос.

Сидящие за столом женщины с интересом прислушиваются к нашей беседе, ожидая новых сплетен, а я, с трудом удерживая на лице вежливую улыбку, мечтаю оказаться как можно дальше отсюда.

Во главе стола сидят мужчины и по традиции ругают политиков и футбол, молодёжь обсуждает новые фильмы, дети в другой комнате смотрят мультики, подростки и студенты галдят на балконе, а дамы возраста сорок плюс вот-вот начнут строить мою личную жизнь. В толпе родственников мне некуда приткнуться, и я принимаю мудрое решение отправиться на кухню: пора готовить чайный стол.

— Сбежала? – смеётся моя двоюродная сестра. – Поможешь мне убрать за детишками?

Каждое семейное застолье в последние лет семь-восемь сопровождается вторжением многочисленных тётушек в моё личное пространство. Я – старшая дочь, мне тридцать два. Обе мои сестры замужем, оба брата женаты, у всех есть дети. А я – к ужасу всей родни – не только не замужем, но даже ни с кем не встречаюсь! Максимум, чего добилась в жизни – отдельная однушка за чертой города, даже машины нет. Такая вот неудачница: библиотекарь, да ещё и без мужа, детей и машины!

— Так ты же общалась с Халидом? Не сложилось? – спрашивает Замира, убедившись, что мы на кухне остались наедине.

— Мы и сейчас общаемся. Хороший парень. Просто он начал встречаться с Фаридой.

— Как?! – она вскрикивает и сразу понижает голос, приблизившись ко мне. – С твоей подругой? Фарида отбила у тебя парня?

— Да не отбивала она его у меня. Я же говорила, что мы не встречаемся, просто дружим, – морщусь, не зная, как объяснить, что доброго, мягкого, уютного Халида никогда и не воспринимала всерьёз.

— Из дружбы вполне могла бы развиться любовь, – глубокомысленно заявляет сестра. – Просто подруги у тебя уж очень расторопные!

Домой возвращаюсь поздно, в такси слушаю музыку в наушниках – так проще отбить у водителя желание завести разговор. Стараюсь не думать о том, что со временем семейные торжества превращаются в пытку: каждый норовит залезть в голову, ткнуть в недостатки и наставить на путь истинный. Будто я сама не знаю, что «часики тикают» и в роддоме меня назовут «старородящей».

С мужчинами у меня не складывается! Никак! Глядя на всех, с кем меня знакомили за всю жизнь, чувствую себя Агафьей Тихоновной: «Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять хоть сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазаровича, да прибавить к этому дородность Ивана Павловича – я бы тогда тотчас решилась!»*