Книга Закон против леди, страница 8 – Юлия Арниева

Итак, если всё это реально, если я действительно застряла в 1801 году, в теле избиваемой жены, то передо мной вырисовывалась весьма неприглядная картина. Муж-садист, который бьёт за пролитое вино и неправильно поданный чай. Младшая сестра, мечтающая занять моё место. Роман между ними, тлеющий, возможно, уже не первый год. И месяц полной беспомощности с моей стороны. Месяц, за который может случиться что угодно.

Я не знала, кто я на самом деле и как оказалась здесь. Не знала, вернусь ли когда-нибудь обратно и есть ли вообще куда возвращаться. Не знала даже, реально ли всё это или я просто лежу в коме где-то в своём времени, и мой разум рисует эту причудливую, жестокую фантазию.

Но если это реальность, мне придётся играть по её правилам. И первое правило выживания: собери информацию, прежде чем действовать.

Дверь тихонько скрипнула. Я скосила глаза и увидела Мэри, она проскользнула в комнату бесшумно, как мышка, прижимая к груди стопку свежих полотенец. Её присутствие было одновременно успокаивающим и тревожным: я понимала, что Колин мог приставить её следить за мной.

— Миледи нужно что-нибудь? — она говорила робко, почти шёпотом.

Я смотрела на неё оценивая. Круглое простоватое лицо. Опущенные глаза. Руки, нервно теребящие край полотенца. Но в том, как она держалась, чуть в стороне от двери, чтобы видеть и комнату, и коридор, читалась привычка к осторожности. Привычка человека, который тоже чего-то боится в этом доме.

— Да, Мэри. Скажи… как давно ты служишь здесь?

— Третий год, миледи, — она подошла ближе, чтобы поправить свечу на прикроватном столике. — С самого вашего замужества. Меня наняли как вашу личную горничную.

— И все это время… — я замолчала, подбирая слова.

— Все это время я молилась за вас, госпожа, — тихо произнесла Мэри, не поднимая глаз.

Я протянула руку и коснулась её ладони. Мэри вздрогнула от неожиданности. Катрин никогда так не делала, я знала это из её воспоминаний. Катрин держала дистанцию, как её учила маменька: доброта к слугам — да, но не фамильярность.

— Спасибо, Мэри, — я не убрала руку. — Мне понадобится твоя помощь.

— Моя помощь? — она, наконец, подняла глаза, и в них читалось смятение.

— Да. Для начала мне нужно знать всё о распорядке дня милорда. Его привычки, его занятия, его друзья и гости. Всё, что ты видела и слышала за эти три года.

— Но… зачем вам это, миледи?

Я улыбнулась краем губ, едва заметно.

— Скажем так… я хочу лучше понимать своего мужа. Хочу быть более… внимательной женой.

Мэри молчала, переминаясь с ноги на ногу. Я видела, как в её голове идёт борьба — страх перед хозяином против чего-то другого. Против того молчаливого союза, который связывает всех, кто боится одного и того же человека.

— Ты ведь хочешь помочь своей госпоже? — мягко добавила я.

Пауза длилась, казалось, целую вечность. Огонь в камине потрескивал, свечи мерцали, за окном совсем стемнело.

— Да, миледи, — наконец произнесла Мэри. — Я хочу вам помочь.

— Тогда расскажи мне всё.

— С чего начать, госпожа?

Я откинулась на подушки, чувствуя, как впервые за этот бесконечный день что-то похожее на план начинает складываться в голове.

— С самого начала, Мэри. Расскажи мне всё, что знаешь.

Первые дни слились в одну тягучую, бесконечную полосу боли и скуки. Я просыпалась от серого света, сочащегося сквозь шторы, лежала, глядя в лепной потолок, слушала, как где-то внизу оживает дом: скрип половиц, приглушённые голоса слуг, звон посуды на кухне, и снова проваливалась в беспокойную дрёму, полную обрывочных, бессмысленных снов.