Книга Закон против леди, страница 179 – Юлия Арниева

Он брезгливо подцепил двумя пальцами пачку писем и подвинул их ко мне.

— Ознакомьтесь.

Взяв первое, я сразу узнала почерк матери Катрин. Округлые буквы, с наклоном вправо, чуть дрожащие, будто писала в слезах или хотела создать такое впечатление.

«С прискорбием вынуждена сообщить, что моя дочь, леди Катрин Сандерс, страдает душевным расстройством. В детстве наблюдались странности: склонность к уединению, отказ от общения с гостями, неуместные высказывания. Мы полагали, что брак и забота супруга послужат исцелению, однако недуг лишь усугубился. Она говорит о вещах, коих не было, обвиняет мужа в том, в чём он невиновен. Прошу не доверять её словам, ибо рассудок её помутился. Её место рядом с супругом, который один может обеспечить должный присмотр. С почтением, миссис Элеонора Морган».

Я усмехнулась. Маменька всегда умела изображать материнскую скорбь — слёзы по заказу, рыдания в нужный момент, трепетные вздохи. Интересно, сколько Колин ей заплатил за это письмо? Или она написала бесплатно, лишь бы угодить зятю — будущему мужу второй дочери, который обещал содержать семью в достатке?

Второе письмо оказалось от Лидии. Почерк аккуратный с завитушками, каждая буква выписана старательно, будто для каллиграфического упражнения. Лидия всегда гордилась своим почерком.

«Достопочтенный сэр. Моя сестра, леди Катрин, с ранних лет отличалась странностями характера. Избегала общества, демонстрировала неуместное поведение, делала необоснованные заявления. После замужества её состояние ухудшилось, она стала обвинять супруга в жестокости, хотя лорд Роксбери являл собой образец терпения и заботы. Опасаюсь, что рассудок сестры окончательно помутился, и она может представлять опасность для себя и окружающих. Убедительно прошу вернуть её под опеку супруга во избежание несчастья. С искренним беспокойством, леди Лидия Морган».

Ехидство сестрицы сквозило в каждой строчке. Лидия наверняка наслаждалась, подписывая этот приговор. Наверное, даже смеялась, выводя завитушки, представляя, как их будут читать. «Образец терпения и заботы» — так она называет мужчину, которой регулярно избивал свою жену и крутил роман с её младшей сестрой.

Третье письмо оказалось от брата. Короткое, сухое, без эмоций, просто констатация фактов, как и полагается мужчине, которому нет дела до семейных драм.

«Подтверждаю показания матери. Сестра моя, леди Катрин, с ранних лет демонстрировала признаки душевного расстройства. Полагаю, что её место рядом с семьёй, под надзором супруга, несущего за неё ответственность перед Богом и законом. Эдвард Морган».

Ни слова сочувствия, ни капли сомнения, просто холодная формулировка, которую он, наверное, продиктовал своему секретарю, даже не удосужившись подумать, что обрекает родную сестру на пожизненное заточение в руках тирана.

Отложив письма, я взяла последние два листа. Показания соседей: Сэр Джеймс Уиттингтон и мистер Ральф Кросби. Оба писали об одном и том же: странное поведение леди Сандерс, неподобающие высказывания на приёмах, отказ от визитов, затворнический образ жизни. Один упомянул, что я якобы говорила о «голосах в голове». Другой клялся, что видел, как я разговариваю сама с собой в саду.

Ложь. Гнусная, расчетливая ложь, но кто поверит мне, а не двум уважаемым джентльменам, которые охотятся вместе с Колином и наверняка получили за свои показания щедрое вознаграждение?