Книга Закон против леди, страница 138 – Юлия Арниева

Быстро спустилась по лестнице. Прошла через двор, мимо рабочих и бочек, мимо телег и лошадей. К воротам. Толкнула калитку и почти выбежала на улицу.

Послеполуденное солнце стояло высоко, заливая улицу ярким светом. Я остановилась у ворот, переводя дыхание. Мешок с золотом приятно, хоть и ощутимо тяжело оттягивал полу́ сюртука. Мне пришлось прижать локоть к боку, чтобы скрыть выпирающий бугор. Четыреста пятьдесят гиней. Целое состояние, но и этого недостаточно для свободы…

Я медленно осмотрела улицу.

Пивоваренный район. Трубы торчали над крышами то тут, то там, извергая клубы пара. Телеги с бочками громыхали по булыжникам в обе стороны.

Взгляд мой скользил от здания к зданию. Оценивающе. Расчётливо. Эта пивоварня средняя, не больше Таббса. Та и вовсе захудалая, с покосившимися воротами и облупленной вывеской. А вот эта…

Три трубы в ряд. Огромные, кирпичные, выше всех остальных. Клубы белого пара поднимались в небо, как дым от костра великана. А под ними: громада зданий, корпусов, складов. Кирпичные стены в четыре этажа. Ворота, в которые проедет карета четвернёй. Над воротами чугунный орёл с распростёртыми крыльями.

«Королевский Орёл».

Я замерла, глядя на эти трубы. Завтра, может быть, даже сегодня вечером, Таббс начнёт жарить солод. Чёрный дым повалит из его труб. Едкий запах разнесётся по округе. Рабочие будут болтать в пивных. Через неделю весь Саутуарк узнает.

Но сейчас у меня ещё есть время. Я сунула руку за пазуху и нащупала мешочек с остатками чёрного порошка. Его хватит ещё на пару демонстраций.

Четыреста пятьдесят гиней — огромные деньги. Но «Королевский Орёл» — это не Таббс с его средней пивоварней. Это гигант. Монстр. Они могут заплатить вдвое. Втрое. Столько, сколько я попрошу…

«Королевский Орёл» возвышался над улицей, как крепость.

Нет, не крепость — собор. Собор, посвящённый единственному богу, которому здесь поклонялись: богу денег. Кирпичные стены, почерневшие от копоти, но всё равно внушительные. Узкие окна, забранные частыми переплётами, поблёскивали в лучах солнца, как десятки холодных глаз.

Над воротами, распахнутыми настежь, восседал чугунный орёл. Крылья его были раскинуты в стороны, клюв хищно изогнут. Краска на перьях давно облупилась, обнажив ржавый металл, но от этого орёл казался только страшнее. Древний, потрёпанный временем хищник, который пережил всех и переживёт ещё.

Под орлом висела чёрная доска с золотыми буквами: «Блэквуд и сыновья. Основано в 1756 году».

Я остановилась в двадцати шагах от ворот, и сердце моё сжалось.

Пивоварня Таббса была мастерской ремесленника: грязной, тесной, пропахшей потом и страхом человека, который едва сводит концы с концами. Там пахло отчаянием. Здесь пахло властью. Это была не мастерская — это была империя. Машина по производству денег, отлаженная десятилетиями, работающая с холодной, безжалостной точностью хорошо смазанного механизма.

И принадлежала она человеку, который наверняка таких, как я, съедал на завтрак, не разжёвывая.

Я провела языком по пересохшим губам. Во рту стоял кислый привкус страха, тот самый, который появляется, когда понимаешь, что следующий шаг может стать последним. Мешок с золотом Таббса оттягивал полу сюртука, и я машинально поправила его, чувствуя сквозь ткань твёрдые края монет. Четыреста пятьдесят гиней. Уже много. Уже достаточно, чтобы начать новую жизнь. Но там, за этими воротами, было больше. Намного больше.