Книга Попаданка на Самайн, страница 13 – Мила Дуглас

— Как мило, — сказала она вслух, подходя к кафедре с видом невинной овечки, заходящей в логово волка. — Напоминает мою альма-матер. Только там боролись с рваными джинсами, а не с женственностью. Прогресс налицо.

Кроу проигнорировал колкость, как скала игнорирует брызги волн. — Я здесь для проверки методических материалов. Продолжайте ваш урок, не обращайте на меня внимания.

«Легко сказать», — мысленно фыркнула Алиса, ощущая его взгляд на себе, тяжелый и неумолимый, как гиря на весах правосудия. План лекции о традиционных компонентах некротических эликсиров мгновенно показался ей унылым и бесполезным. Вдохновение, как это часто бывает, пришло от противника.

— Итак, коллеги, — начала она, обращаясь к студентам, — раз уж мы заговорили о единообразии и факторах, давайте поговорим о ядах.

В аудитории повисла напряженная тишина. Кроу не шевельнулся.

— Но не о тех примитивных зельях, что вызывают мгновенную и эффектную кончину. Нет. Нас интересуют изысканные яды. Яды Возрождения. Представьте себе двор герцога Сфорца или Медичи, о которых я рассказывала вам на прошлых занятиях. Шелк, музыка, искусство… и постоянный, сладковатый страх, сосущий где-то под языком. Яд в вине, на кончике письма, в аромате перчаток. Цель — не убить, а ослабить. Посеять сомнение. Убрать соперника с политической арены, не запачкав рук. Сделать его… неудобным.

Она прошлась перед первыми рядами, встречая взгляды студентов. — Чем это отличается от, скажем, современной нам академической жизни? — Алиса позволила себе бросить быстрый взгляд на Кроу. — О, представьте: анонимный донос, умело подброшенный слух, циркуляр, который под предлогом заботы о нравственности лишает коллегу возможности проявить индивидуальность… Это ведь та же отрава. Медленная, бюрократическая. Не останавливает сердце, но убивает репутацию. А иногда и желание вообще что-либо делать.

В зале послышался сдержанный смех. Кроу сохранял ледяное спокойствие, но Алисе показалось, что уголок его рта дрогнул на миллиметр. Или это ей просто очень хотелось этого. Именно в этот момент один из студентов, тот самый забияка с кафедры Кроу, что вчера свистел громче всех, резко встал. — Профессор, а можно практический пример? — он не дождался ответа, и его рука описала в воздухе резкую руну.

Сгусток концентрированной магии Порядка, похожий на искривленную стеклянную сферу, рванулся в ее сторону. Это было не смертельное заклинание, но весьма болезненное — учебный выпад, призванный «проучить» выскочку. У Алисы не было времени на мысли. Не было времени на формулы. Была только паника, а за ней — стремительная, ослепляющая волна ярости. Вся унизительная проверка, весь его холодный взгляд, вся эта дурацкая мантия — все это выплеснулось наружу единым, кипящим потоком. Она даже не поняла, что сделала. Просто отшатнулась, подняв руку в немом, яростном отрицании всего, что происходило с ней с самого прибытия. И осень ответила ей. Воздух перед ней сгустился, закружился, взметнувшись яростным вихрем из багряных, золотых и медных листьев. Они вырвались из ниоткуда, словно сама суть сезона встала на ее защиту. Сгусток магии студента врезался в эту пеструю стену и бесшумно растворился, поглощенный, словно капля дождя в лесной подстилке. Листья на мгновение вспыхнули ярче и медленно опали на пол, превратившись в обычную листву.