Книга Невеста-попаданка для двух драконов, страница 60 – Мила Дуглас

— Что, черт возьми, происходит?! — крикнула она.

— Ты пишешь ему, — голос Дэриана был тихим и страшным. Он ткнул пальцем в листок. — «Я обречена». Мило. Очень поэтично. Он оценит.

Лия ошарашено посмотрела на листок, потом на его лицо. И… рассмеялась. Не специально. Это был непроизвольный смех, вырвавшийся сам собой.

— Ты… ты заморозил бедную Элси из-за моего ДНЕВНИКА?

— Дневника? — Дэриан моргнул, злость на миг отступила, уступив место полнейшей растерянности.

— Да, моего дневника, балда! Где я пишу про то, какой ты стал невыносимо… нормальный! Про цветы, про шутки, про то, как ты СЛУШАЕШЬ! — Она зашипела, выдернув листок из-под ледяных пальцев служанки (та взвизгнула). — Вот, читай! «Принц-котенок»! Это про ТЕБЯ!

Дэриан взял листок. Его глаза бегали по строчкам. «Он пытается шутить… Боги, это страшнее любого нашествия драконов»… «СЛУШАЕТ. Это самое пугающее»… «Я, кажется, начинаю проникаться»… «Я обречена».

Злость ушла мгновенно, оставив после себя пустоту, заполняемую волной горячего стыда. Он посмотрел на Элси, которая тихо хныкала, откалывая лед от пальцев, потом на Лию, которая стояла, уперев руки в бока, с выражением «ну и идиот же ты».

— Я… — начал он.

— Вот лучше помолчать, — сказала Лия, но уже без злости. Скорее, с изумлением. Она махнула рукой Элси.

— Иди к лекарям, скажи, что… что на тебя напал злой морозный ветер. Или что принц тренировался. Не важно.

Служанка, не дожидаясь повторения, выбежала.

В комнате наступила тишина. Дэриан смотрел на листок, потом на цветок в вазе на столе — тот самый, первый, сорванный под окном мачехи. От неловкости, от этого дурацкого стыда, он не глядя махнул рукой в сторону вазы. Цветок мгновенно покрылся красивым, ажурным узором инея и застыл, как хрустальная статуэтка.

Лия посмотрела на цветок. Потом на Дэриана. Потом снова на цветок. И снова рассмеялась. На этот раз искренне, до слёз.

— Ты… ты и цветок заморозил! — она схватилась за живот. — Боги, Дэриан, ты как ревнивый кот, который метит территорию! Только у тебя вместо лапок — магия вечной мерзлоты!

И он, к своему собственному изумлению, тоже начал смеяться. Тихим смехом. Он поднял руки, как бы сдаваясь.

— Какой же я глупец, — сказал он просто. — Полнейший, непоправимый. Я заморозил служанку и хризантему из-за строчек в дневнике. Мой отец, узнай он об этом, отрекся бы от меня на месте.

— Зато честно, — сквозь смех выдохнула Лия, подходя ближе. Она взяла его лицо в ладони. — Ревнуешь к собственным упоминаниям в дневнике. Это новый уровень, даже для тебя.

— Я ревновал к мысли, что эти слова… эти теплые, смешные, живые слова… могут быть адресованы не мне, — прошептал он, прикрыв глаза, чувствуя тепло её ладоней. — Я так испугался, Лия. Испугался, что это хрупкое… всё, что между нами сейчас… это снова иллюзия. Что ты смеёшься надо мной.

— Я смеюсь НАД тобой, — поправила она, проводя большим пальцем по его губам. — Но это хороший смех. Смех потому, что ты нелепый. Потому что ты мой. И потому что твой язык любви, судя по всему, — это случайная морозная атака на всё живое в радиусе пяти метров.

Дэриан открыл глаза и тепло посмотрел на нее. Уже без льда, злости. В его взгляде она практически растворилась. В нем бушевало уже что-то другое. Что-то темное, жаркое, абсолютно лишённое контроля.