Книга Выйди за моего мужа замуж, страница 106 – Майарана Мистеру

Я невольно улыбнулась.

— Из вашей оранжереи?

— Из моей.

— Спасибо.

Мы ели медленно. Граф непривычно много шутил — рассказывал про мастера Толминга и его щенка, который грыз все, что попадалось в зубы, про повара, упорно подсовывающего мед в каждое блюдо, про то, как его бабка в драконьем облике летала к рудникам и приносила домой полные когти серебра «на чай». Я смеялась. Я давно так не смеялась — горло у меня к концу ужина саднило.

Потом мы немного гуляли.

По узким набережным, где зажигали вечерние фонарики, по бульвару под голыми липами, мимо лотков с теплым пирогом и каштанами. Граф купил мне маленький кулек жареных каштанов, и я ела их прямо на ходу, обжигая пальцы. Пошел первый сне и он падал тихо и крупными хлопьями.

Около десяти граф подвел меня к карете.

— Я отвезу вас домой, леди Мортим.

— Спасибо.

У дома он сам помог мне выйти. Мы остановились у крыльца. Снег падал на его темное пальто, на мою меховую опушку, на маленький кулек с остывшими каштанами в моих руках.

Я подняла на него глаза.

Граф стоял очень близко. Я видела каждую снежинку, медленно тающую у него на висках. Я видела линию его скул, тонкий шрам у правого века, темные ресницы. Я видела его рот — твердо очерченный, чуть приоткрытый.

— Ваше сиятельство.

— Араэдан.

— Что?

— Меня зовут Араэдан. И я очень хочу услышать это от вас.

— Араэдан.

Он выдохнул.

Затем наклонился и поцеловал меня.

Это было одновременно и горячо, и аккуратно, и одновременно тяжело, и очень властно. Я почувствовала, как у меня подкашиваются колени, как метка на шее пылает открытым огнем, как у меня в груди что-то отрывается и ухает вниз. Кулек с каштанами упал в снег. Я этого даже не заметила.

Он оторвался от меня не сразу. Когда отстранился, мы оба глубоко дышали.

— Дэйна.

— Да?

Он сунул руку во внутренний карман пальто и достал маленькую бархатную коробочку.

— Леди Мортим. Выходите за меня. Я без вас уже дышать не могу.

Я смотрела в его глаза.

И думала, что за всю свою прошлую долгую жизнь не встречала ни одного мужчины, который смотрел бы на меня так. Не как на полезную вещь. Не как на чертежницу. Не как на красивую куклу. А как на единственного человека на свете, без которого ему действительно — действительно — не дышится.

— Я согласна, — сказала я.

Он раскрыл коробочку. На черном бархате лежало изящное кольцо из белого золота с крупным прозрачным лунным сапфиром в центре. Граф взял кольцо, аккуратно надел мне на безымянный палец правой руки. Камень тут же отозвался — глубоко внутри него зажегся теплый золотистый огонек, и металл нежно потеплел на коже, пульсируя в такт чьему-то сердцебиению.

Не моему.

Его.

Я подняла глаза и тихо рассмеялась.

— Это плетение?

— Это плетение. Уникальное. Я делал его сам. Кольцо теплеет и светится, когда я думаю о вас.

Я провела пальцем по нежно теплому золоту.

— Араэдан.

— Да?

— И как часто вы обо мне думаете?

— Постоянно, леди Мортим. — Он улыбнулся уголком губ. — Так что оно никогда не остынет.

Я подняла на него глаза. И впервые за две жизни поняла, что улыбаюсь не потому, что должна. А потому, что иначе уже не могу.

Утро моей свадьбы выдалось на удивление тихим и пронзительно ясным.

Солнечные лучи лились сквозь высокие стрельчатые окна спальни, путаясь в метрах белоснежного шелка и тончайшего кружева, разложенного на кровати. Горничные уже закончили шнуровать корсет моего платья и, почтительно поклонившись, оставили меня одну перед огромным напольным зеркалом.