Книга Под защитой ректора, страница 73 – Мира Аллен

— Да.

Голос прозвучал спокойно, ровно, но теперь в этой ровности не было прежней отстранённости. Она стала глубже, жёстче, будто он говорил не для Ренара, а для себя.

После короткой паузы, уже не пустой, а усиливающей смысл, он добавил тише:

— Уже поздно.

Глава 13

Академия погрузилась в ночную тишину — мягкую, обманчиво спокойную, почти убедительную, словно сама пыталась уверить каждого, кто оставался внутри её стен, что день действительно закончился и больше не принесёт ничего неожиданного. Окна общежития темнели одно за другим, коридоры пустели, редкие шаги растворялись в глубине камня, а пространство наполнялось той особой неподвижностью, в которой обычно легко дышать, если только внутри не продолжает звучать то, от чего невозможно отмахнуться.

Айя не спала. Она лежала поверх покрывала, не раздеваясь, и смотрела в потолок, где тусклые тени расплывались всякий раз, стоило задержать на них взгляд чуть дольше. Мысли не складывались в ровную цепочку: они возвращались, пересекались, цеплялись друг за друга, не давая ни покоя, ни возможности притвориться, будто день остался позади. В тишине было слишком много пустого места, а пустое место всегда быстро заполняется тем, что человек старается не слышать.

Она медленно выдохнула и закрыла глаза, но уже через секунду поняла: сон не придёт. Не сегодня. Что-то внутри удерживало её в состоянии настороженности, слишком знакомом, чтобы списать его на усталость, и слишком точном, чтобы проигнорировать. Это не было страхом в привычном смысле; скорее ощущением, что за внешним покоем уже началось движение, ещё не проявившееся, но достаточно близкое, чтобы кожа чувствовала его раньше разума.

Айя открыла глаза. Взгляд стал внимательнее, дыхание — тише, а мысли наконец собрались в одну точку. Инстинкт. Старое, упрямое чувство, которое не раз спасало её там, где логика запаздывала. Она медленно села, опуская ноги на холодный каменный пол, и этот холод мгновенно вернул ясность. Оставаться в комнате было невозможно: стены давили, воздух казался неподвижным, а внутри всё требовало движения, хотя бы короткой прогулки, чтобы привести мысли в порядок и понять, откуда тянется это тревожное предчувствие.

Ночь встретила её прохладой. В коридорах было почти пусто, и каждый шаг звучал слишком отчётливо, будто академия прислушивалась к ней так же внимательно, как она к ней. Айя шла медленно, не спеша, позволяя взгляду скользить по теням, по аркам, по редким полосам света, падающим из высоких окон. Сначала всё казалось обычным: камень, тишина, тёмные проходы, запах ночного холода и старой магии. Потом ритм сбился.

Она замедлилась. Дыхание стало глубже, внимание резко обострилось, цепляясь за каждую деталь окружающего пространства. Тишина больше не казалась пустой. Она стала слишком плотной, слишком глубокой, и в ней появилось нечто чужое — едва уловимое, но достаточное, чтобы разрушить ощущение безопасности. Айя остановилась окончательно и медленно перевела взгляд вперёд, затем в сторону, фиксируя границы света и тени, пока не нашла то, что уже почувствовала.

Они не скрывались. Не прятались за углами, не пытались раствориться в темноте, а просто отделились от неё спокойно и уверенно, словно не сомневались, что момент, когда их заметят, ничего не изменит. Двое мужчин стояли так, будто имели право занимать это пространство, и в их неподвижности не было ни случайности, ни растерянности. Они пришли не искать. Они пришли забрать.