Книга Под защитой ректора, страница 137 – Мира Аллен

Кай отвернулся к картам и глухо произнёс:

— Я должен был понять раньше.

— О чём?

— О том, что она уйдёт.

В кабинете снова стало тихо. Кай медленно сжал пальцы на краю стола. Старое дерево жалобно треснуло.

— Она всегда так делает. Берёт всё на себя. Решает за других. Думает, что может спасти всех, если исчезнет первой.

В голосе звучала злость, но Ренар слишком давно его знал, чтобы не услышать за ней боль. Кай резко закрыл глаза, и перед ним снова вспыхнула Айя: её взгляд той ночью, ложь, за которой прятался страх, и то, как она ушла, даже не дав ему возможности остановить её.

Ренар долго смотрел на друга, а потом тихо произнёс:

— Ты любишь её.

Кай замер полностью.

Тишина ударила по кабинету тяжело и резко. Несколько секунд он не двигался. Только смотрел куда-то мимо карт, будто услышал то, что слишком долго запрещал себе даже формулировать. Ренар не отвёл взгляда. Он сказал это без насмешки и давления — просто правду, которую видел слишком ясно.

Кай медленно выдохнул. Устало. Тяжело. А потом тихо усмехнулся.

— Плохое время для таких открытий.

— У тебя всегда плохое время.

На секунду напряжение качнулось, но потом Кай снова посмотрел на карты, и взгляд мгновенно потемнел. Айя всё ещё была там. С Дарвеном. В месте, куда он пока не мог добраться.

— Я найду её, — сказал он.

Голос стал спокойным, почти ледяным. Ренар почувствовал это сразу: когда Кай Блэквуд начинал говорить таким тоном, кто-то обязательно должен был пожалеть о случившемся.

Эллирия пришла к Каю поздно вечером. Впервые за всё время она долго не решалась. Обычно двери его кабинета никогда не вызывали у неё страха. Наоборот, она слишком привыкла считать себя особенной: единственной, кому позволено заходить почти без стука; единственной, кто достаточно долго был рядом, чтобы видеть Кая не только как ректора.

Она годами убеждала себя, что знает его лучше остальных. Понимает его холодность, одиночество, вечную дистанцию с людьми. Поэтому происходящее сейчас казалось почти невозможным.

Айя всё разрушила.

Эта мысль жгла изнутри несколько дней. Эллирия ненавидела её всё сильнее: за дерзость, за то, как Кай смотрел на неё, за то, что рядом с этой девчонкой он начал меняться, становиться живым. Хуже всего — Эллирия видела это раньше всех. Именно поэтому теперь стояла перед дверью кабинета, медленно сжимая пальцы, пытаясь успокоить дыхание.

Она должна поговорить с ним. Объяснить. Вернуть всё как было.

Эллирия толкнула дверь без стука, по привычке, и уже в следующую секунду поняла: ошиблась. Кабинет встретил тяжёлой тишиной. Свечи горели слишком тускло, половина помещения утопала в полумраке, а воздух был настолько напряжённым, что становилось трудно дышать. Кай стоял у окна спиной ко входу. Высокий, неподвижный, с магией, которая медленно дрожала вокруг него и которую он даже не пытался полностью скрывать.

Он повернул голову, и Эллирия впервые за долгое время почувствовала настоящий страх. В его взгляде не осталось ничего привычного: ни спокойной усталости, ни сдержанного раздражения, ни холодной отстранённости, к которой она привыкла. Только ледяная тьма. И злость.

— Я переживала за вас, — сказала она тише, чем хотела.

Кай смотрел несколько секунд молча.

— Не стоит.

Два слова ударили неожиданно больно. Слишком холодно. Слишком равнодушно. Эллирия подошла ближе, пытаясь удержать привычное спокойствие.