Книга Под защитой ректора, страница 12 – Мира Аллен

— Входите.

Айя посмотрела на тёмное дерево, на едва светящиеся символы, на замочную пластину, покрытую тонкими царапинами, и вдруг усмехнулась коротко, почти зло. Конечно. Почему бы не явиться к самому опасному человеку в академии с ложью, которую она произнесла при свидетелях, так уверенно, будто заранее продумала план хотя бы на два шага вперёд.

Она не спросила разрешения повторно, не попыталась выиграть ещё несколько секунд и не дала магистру возможности открыть дверь за неё. Айя шагнула вперёд и сама толкнула створку.

Дверь поддалась медленно, с тяжёлым, вязким звуком, словно сопротивлялась и не хотела впускать того, кто пришёл без права. Айя вошла, и сразу почувствовала разницу: кабинет не был просто тёмным, он был глубоким, плотным, наполненным тишиной, в которой любое слово заранее становилось важнее, чем хотелось бы. Свет из высокого узкого окна падал под острым углом и резал пространство на чёткие полосы, а всё остальное тонуло в густой полутени, не мёртвой, а живой, внимательной.

Стены были заставлены книгами так плотно, что сами полки казались частью укреплений. Старые переплёты, потемневшая кожа, металлические замки на некоторых томах, тонкие линии заклинаний на отдельных секциях — всё говорило не о любви к знаниям, а о необходимости держать силу под контролем. Здесь не просто хранили книги; здесь удерживали то, что могло быть опасным даже в закрытом виде. В воздухе пахло не пылью, а чем-то горьким, холодным и едва уловимо металлическим.

Айя сделала ещё шаг и только тогда увидела его.

Кай Блэквуд стоял у стола, опираясь на край так свободно, будто это положение было случайным, хотя в нём не было ни одной случайной линии. Одна рука лежала на столешнице, другая удерживала раскрытую книгу, и даже это простое движение выглядело спокойным настолько, что становилось опасным. Тёмная одежда без лишних деталей сидела идеально, подчёркивая ширину плеч и собранную силу тела. В нём не было показной власти, громких жестов или желания произвести впечатление, и именно поэтому давление от его присутствия ощущалось сильнее.

Он не выглядел человеком, которому нужно что-то доказывать. Он уже доказал, и окружающие, судя по всему, давно приняли это как факт.

Лицо Кая было частично скрыто тенью. Свет задел скулы, линию челюсти, тёмные волосы и остановился на нём с такой точностью, будто даже окно знало, куда должно падать. Айя замерла всего на долю секунды, но этой доли хватило, чтобы признать очевидное: он был красив, однако не той красотой, рядом с которой становится спокойно. В его внешности было что-то жёсткое и собранное, почти опасное; к таким людям тянутся не потому, что рядом с ними безопасно, а потому, что сложно отвести взгляд.

Он поднял глаза, и в комнате стало тише. Не потому что исчез звук, а потому что всё остальное мгновенно потеряло значение. Его взгляд был тёмным, глубоким и холодным, но не пустым; в нём было слишком много контроля, чтобы принять это за равнодушие. Айя почувствовала это давление сразу — он не просто смотрел на неё, он оценивал, разбирал, сверял детали и, возможно, уже выносил решение.

Его взгляд медленно прошёлся по ней сверху вниз, задержался на разорванной ткани, на грязи, на сбитых пальцах, на царапинах, и вернулся к лицу. Ничего не было пропущено, ни одна мелочь не осталась без внимания. Айя не отвела глаз, хотя внутри всё резко напряглось, как перед ударом. Магистр, приведший её, остался у двери и не вмешивался; в его молчании было ясно сказано: дальше начинается не его уровень.