Книга Ненужная жена дракона. Акушерка для наследника, страница 17 – Диана Фурсова

— У Вэллоров есть старая легенда, — наконец произнёс он. — Не для зала Совета и не для праздничных песен. Её передают хранители родовых записей.

Марина невольно усмехнулась.

— Судя по тому, как ваш хранитель сегодня ночью пытался избавиться от ребёнка, легенду он передавал выборочно.

Кайран обернулся. Взгляд стал острым, но Марина уже не отвела глаз. После ночи, после Вартиса, после крошечной руки, вцепившейся в её палец, она чувствовала себя не смелой, а уставшей от чужой наглости. Иногда именно усталость делала человека опасным: сил на страх уже не оставалось.

— Я приведу Грету, — сказал Кайран. — Она объяснит лучше.

— Вы уверены, что её успеют привести живой и способной говорить?

Нэра тихо охнула у стены. Тила испуганно зажала ладони у груди.

Кайран посмотрел на Марину так, будто она снова ударила по тому месту, куда он сам боялся смотреть.

— Дарен уже пошёл за ней. Это мой человек.

— Сегодня ночью я выяснила, что в этом доме фраза «мой человек» не всегда означает одно и то же для всех.

— Дарен служил мне ещё до того, как Вартис получил место старшего хранителя.

— Тогда надеюсь, Дарен умеет ходить быстрее интриг.

На этот раз Кайран промолчал. И странно — это молчание оказалось не поражением и не высокомерным отказом отвечать. Он как будто принял её слова, пусть и с трудом.

Младенец завозился, сморщил маленькое лицо и тонко всхлипнул. Разговор оборвался сразу. Марина опустилась в кресло, поправила ткань и начала тихо покачивать ребёнка, не заговаривая его громкими словами, не суетясь. Просто была рядом. Тепло, ровное дыхание, мягкая ткань, полумрак, отсутствие резких голосов — иногда этого было больше, чем могли дать все родовые башни с золотыми гербами.

Кайран следил за её движениями.

— Вы действительно знаете, как обращаться с младенцами.

Это прозвучало не как вопрос, но Марина ответила:

— Знаю.

— Элиара никогда…

Он оборвал себя.

Марина подняла на него глаза.

— Договаривайте, князь. В этой комнате уже сказали столько неприятного, что ещё одна правда не разрушит стены.

Он чуть сжал челюсть.

— Элиара никогда не держала детей на руках. Она избегала младенцев.

Чужая память откликнулась не картиной, а чувством: сдавленный страх, улыбки дам, шёпот «бедная княгиня», маленький ребёнок у одной из знатных женщин, которого Элиаре почти насильно предложили подержать на празднике. И её собственные пальцы, холодные от ужаса. Не потому, что она не любила детей. Потому что вокруг ждали, когда она дрогнет, когда подтвердит их приговор: не способна, не годится, пустая.

Марина посмотрела на спящего мальчика.

— Возможно, она избегала не детей, а взглядов, которыми её за это добивали.

Кайран ничего не сказал.

Но тишина после её слов стала другой.

В коридоре послышались быстрые шаги. Тила вздрогнула, Нэра выпрямилась, а Марина крепче прижала ребёнка к себе. Кайран повернулся к двери.

— Открыть, — сказал он.

Дверь распахнулась, и в комнату вошёл Дарен. Вместе с ним была пожилая женщина в тёмно-синем платье, наспех запахнутом на груди. Седые волосы выбились из строгого пучка, лицо было бледным, но глаза смотрели ясно и зло. Не испуганно. Именно зло. Так смотрят женщины, которых долго заставляли молчать, а потом слишком грубо заперли там, где они успели всё обдумать.