Книга Летняя практика Элсины Грейзен. Книга 1: Пыльца фей, страница 61 – Алла Гореликова

— Твой брат меня околдовал, — медленно, через силу ответила я. Найти здоровую злость в охваченной глупым восторгом душе было сложно, невероятно сложно. Но я смотрела в глаза Делсена, где этой злости было — хоть в бочки разливай.

От каждых чар — свое отменяющее заклятье, если оно вообще, конечно, существует. Так же, как от каждого зелья — свое противоядие. Не зная, чем тебя заколдовали, от колдовства не избавишься. Но я ритуалист. Ритуалы для того и придуманы, чтобы сделать сложное простым, а невозможное возможным. И хотя ритуалистика предполагает сложные расчеты и необходимость учитывать самые неожиданные детали, на самом деле все эти сложнейшие надстройки только компенсируют недостаток силы. А я сейчас в магическом мире, в месте с мощным магофоном, и, кстати, накопитель Улейву так и не отдала.

И все, что мне нужно — простейшая, самая примитивная формула отрицания. Главное — сбросить с себя хоть на секунду приторный, туманящий разум любовный дурман.

— Я его убью, — сказал Делсен, глядя мне в глаза.

— Элсина, скажи уже моему братцу и его приятелю, что ты хочешь остаться со мной наедине. Меня они, как видишь, не слушают.

Вот так сразу и наедине? А не жирно ли тебе будет, будущий глава благородного рода?

Поднять руку получилось с трудом, как будто я двигалась в толще воды, даже нет, в густой, липкой патоке. Но Хагос и такого не ожидал и ничего не успел сделать, когда моя ладонь впечаталась в его щеку. Сам по себе удар был слабый, важен только прямой контакт, но магии я в него вложила — сколько злость позволила. Пусть даже не моя злость, а Делсена — какая разница?

— Отрицаю, — выдохнула я.

Еще один взрыв, теперь в голове, принес ледяную ясность. Ядовитая сладость стекала медленно, очень уж липкая, но мозги уже работали как надо, и я добавила завершающее:

— Мне — мое, чужое — прочь, — и от души, хорошенько приправив теперь уже своей злостью, выплеснула силу из накопителя. — Прочь!

Прочь его и вынесло. С грохотом. Вместе с дверью.

Честное слово, такого я не ожидала!

На несколько мгновений повисла ошеломляющая, звенящая тишина. Потом Хагос деревянно выругался, встал и заковылял прочь. Шел на негнущихся ногах, шаркал, как мертвяк, бормотал ругательства и обещал вернуться, как только отпустит колдовство. А мы, все трое, смотрели вслед, и, кажется, мужчины были ошарашены не меньше меня.

Ой, мамочки, как я это вообще сделала⁈ И что теперь будет? Он хоть очнется? Ой, всё, если очнется, мне конец!

— Элси, ты сильна! — восхищенно присвистнул Улейв.

— Это твой накопитель силен, спасибо тебе за него огромное, — меня пробрала запоздалая дрожь: а если бы не получилось? — Коготь, прости за разрушения. Не думала, что примитивные ритуалы могут оказаться настолько… настолько…

— Убедительными? — подсказал Коготь.

— Точно. И мне, наверное, лучше уйти, пока ваш герой-любовник не очнулся и не кинулся мстить. Ты что-то говорил насчет гостиницы? — Дрожь все не проходила, я крепко обхватила себя руками. — Не замечали, что в критические моменты в голову лезет всякая неважная чушь? Мне вот сейчас очень интересно, кто все-таки больше «не вовремя», я или Хагос?

— В критический момент ты действовала, — возразил Коготь.

— Разумно, быстро и эффективно, — подмигнув, добавил Улейв. — А теперь настиг закономерный отходняк. Глотнешь? — он тряхнул фляжкой.