Книга Исцеление любовью, страница 86 – Снеталия Морозова

Я стала прислушиваться.

Как ведьма ведающая, видящая, исцеляющая я начала чувствовать весь процесс оплодотворения.

Как врач-гинеколог стала в уме его описывать.

Замерла, чувствуя впервые себя так отчетливо изнутри. Чувствуя чудо, что так ждала, бредила, вымаливала.

Моя зрелая вышедшая из доминантного фолликула яйцеклетка оплодотворилась сперматозоидом – мужской яйцеклеткой. Вторая моя яйцеклетка тоже оплодотворилась. Мои две зародышевые яйцеклетки трансформировались в эмбрионы и плаценту. Многоплодная беременность. Разнояйцевые близнецы.

Я положила руки на живот, чувствуя слезы. Слезы текли, текли, текли. Видно, попали Владу на лицо, он потерся о меня, крепче обнял, продолжая спать.

Во мне сыночки: медвежонок и демонёнок. Спасибо, Создатель.

Я закрыла глаза. Мне рисовался летний луг, полный цветов, залитый солнцем. Я вдыхаю аромат цветов, трогаю нежные бутоны, чувствую солнечное тепло плечами. Я иду босиком, трава мягкая, легкий ветерок обдувает лицо.

Мне не спалось, я лежала, улыбаясь, представляя разные приятные картинки. Во сне мужья по очереди расположили свои широкие ладони на моём животе, я сверху положила свои руки на их огромные и горячие.

Я рисовала красивые картинки: зимней Осии, ночного леса, ласковой Сурии, не заметив, как стала говорить это вслух. С закрытыми глазами вполголоса, я рассказывала малышам о прекрасной Велионии, о жителях, о временах года.

Открыла глаза, встречаясь взглядами с мужьями, села по-турецки. Они тоже сели напротив. Влад осмотрел меня всю, сглотнул. Я видела, как наливается его член. Я представила, что видят мужчины… какой они видят меня.

Белокурой. Зеленоглазой. Волосы мои стали волнистыми, то ли от влажности, то ли такими будут теперь всегда, грудь высокая и полная, плоский живот и круглые женственные упругие бедра.

Я с каждым днем как статуэтка оттачивалась в новом мире, нет, в моём мире. Я была красивой ведьмой. А еще, я стала здесь раскованной, женственной, любящий и любимой, да.

Белогор носом уткнулся в мой живот, я захватила его голову, не отрываясь смотрела Владу в глаза.

— Через шесть месяцев я рожу медвежонка и демоненка.

Влад сжал губы, подскочил резко, подошел к окну, зажал рот рукой, и его плечи заходили ходуном. Я смотрела на его широкую спину, упругие ягодицы, ноги накаченные с темными волосками, над копчиком небольшой карман из кожи.

Я дала волю влаге тоже, заплакала власть. Слезами счастья. Счастья долгожданного. Белогор, уткнувшись в живот, держал меня, мыча что-то.

Влад подошел ко мне, сел рядом, взял лицо в руки, стал целовать, смешивая наши слезы, потом за затылок захватил меня, прижал к себе. Я слышала его сердце, громкое, гулкое.

Белогор отпрянул, посмотрел в мои глаза:

— Я их слышу, - сказал, сдерживая слезы, - сыновья наши, как маленькие звездочки в тебе.

Я не видела мужей, пелена соленая застилала глаза, слезы капали на живот, на наши руки. Мы дождались друг друга, дождались наших детей. Мужчины посмотрели друг на друга, понимая, что теперь они связаны крепкими силами. Навеки.

Больше мы не говорили, мужья обняли меня, укладывая снова. Мы не спали, каждый был в своих волнительных переживаниях. Я так же положила руки на их ладони, мы смотрели в окно на луну, ожидая рассвета.

Уснула под тихую колыбельную, что напевал Белогор. Наверняка, эту песню ему пела Мариша.