Книга Исцеление любовью, страница 80 – Снеталия Морозова

Белогор и Влад сидели рядом, понимая, что со мной происходит что-то важное, значимое, не мешали. Я видела их сильными, с расправленными плечами, непобедимыми, потому что во мне неиссякаемая сила любви, которая поддерживает, вдохновляет.

Истинное служение – это не про то, чтобы мыть им ноги, хотя, я с удовольствием омою их, это про то, чтобы своими руками, своим сердцем, своей верой создать такую нам жизнь, в которой мои мужья захотят идти по пути добра, силы и чести. Это любовь…

Я поняла, что я исцелилась, вот прям сейчас, лежа на диване в разорванном платье, под ласками от горячих рук, что стали медленнее, тягучее, чувствуя тепло здорового тела. Я знала, что я скоро забеременею, это такая тотальная уверенность, это просто знания мои, да.

Я плакала тихо, с закрытыми глазами, проходила это осознание, принимая эту истину.

Открыв глаза, попала в день и в ночь. Они сидели по бокам, смотрели, я обхватила их головы, прижимая к себе. В этом жесте было что-то сестринское, материнское, женское - глубинное. Влад и Белогор стиснули меня, мы обнимались все вместе. Молча. Было всё понятно без слов – мы становились ближе.

Я снова выбрала платье, снова в голубизну нежную добавила зелени, снова подвязалась поясом, декольте не углубляла, на груди материя образовалась в красивые складки. Надела бельё, заплела косу, красивые кудри помогли создать прекрасную прическу, витые локоны у лица мне очень шли. Я была хороша! Кажется, еще красивее, чем час назад.

Конечно, я буду лишь дома игриво-сексуальной, страстной, голенькой, без трусиков, - это привилегия лишь Моих! мужчин! Только для них!

Я поняла сейчас, почему на Востоке мужчины прячут своих женщин, потому что женщина – подарок! А подарок - он не может быть один для всех, это уже не подарок.

Я вышла к мужьям.

И то, что произошло следом, выбило меня из равновесия снова, день открытий. День истины для нашей семьи.

Они несколько секунд смотрели восхищенно на меня. Подошли. Белогор опустился на колени передо мной, склонил голову, Влад – сделал то же самое, в этом жесте была безмерная благодарность за благоразумие. Преклонение нашей интимности, сокровенности. Я растрогалась. Стояла, без суеты, без попытки их поднять, не видя в этом какого-то унижения, давая мужчинам прожить и эти чувства.

— Люблю…- тихо-тихо, бережно, нежно я произнесла, погладив их по головам.

Нас для быстроты перенес Блэк к дому владыки. Терем так и стоял, нет – возвышался гордо в одиночестве и... скучал. Я ощутила тоску Белогора и горечь, подошла взяла его за руку, он сжал крепко. Тишина звенела… непривычно и громко. Стойла пустые, амбары запечатаны, на земле видны следы боя: вырванная или затоптанная трава, пропитанная почерневшей кровью, кузница закрыта.

Владыка тяжело вздохнул, стиснул челюсти, взял оглоблю от тележки, что валялась прямо у наших ног, поцеловал мою руку – отпустил, понес эту жердь к конюшне. А я подняла маленькую деревяную игрушку, видимо кто-то из детей потерял, уходя в спешке.

— Медведь, говори, делать что?

Белогор посмотрел на нас с Владом, я кивнула глазами.

— Спасибо, Влад.

— Мы семья, какое спасибо, не гони.

— Амбары открыть, проветрить зерно надо, двор бы убрать от нечисти, в дом жизнь вдохнуть…

— Бур, дом сам строил? – Влад рассматривал терем Белогора.