Книга Исцеление любовью, страница 32 – Снеталия Морозова

Я погрузилась в воспоминания.

— Заходишь в лес – температура падает на два – три градуса сразу, воздух становится другим, плотнее что ли, насыщеннее. Пахнет в лесу не просто зеленью, а смолой сосен, цветущей липой, диким шиповником, мятой, влажной землёй, листвой. Идешь по лесу, замечаешь, как сквозь листву пробирается солнце жидким золотом. В лесу и сосны – великаны, как у вас, и дубы могучие узловатые, и березы белоствольные и гладкие осины. Ниже деревьев папоротники, которые растут целыми зарослями, а ещё ниже красота – цветы. Ландыши, колокольчики, огоньки, зверобой, а поздним летом - грибы. Мы далеко не ходили, детьми были, зверей боялись, но я видела зайцев и лис, птиц разных: дятлов, кукушек, дроздов, синиц, кучу насекомых: кузнечики, пчёлы, мухи, комары противные.

Ну, и воздух, влажный, лесной, надышишься им, аж голова кругом.

Я смотрела на узоры ложки деревянной, вспоминая, подняла глаза.

Владыка сидел, как маленький ребенок, которому рассказывают сказку о диковинных странах с пиратами, где он главный герой, спасающий принцессу от злодеев. В глазах его читался восторг, удивление и счастье. Я продолжила, с удовольствием окунаясь в своё детство.

— Помню ощущения свои. Кожа покрывалась легкой испариной, но не от жары, а от влажности и жизни вокруг.

Белогор вдохнул воздух учащенно, будто удерживал плач, я посмотрела на него.

— Говори, Стеша, - умоляюще прошептал владыка.

— В лесу ты как маленькая песчинка, но чувствуешь себя частью чего-то огромного и доброжелательного. Я жителей леса особо не видела, но всегда ощущала по следам на влажной земле, по царапинам на деревьях от когтей, по погрызенным шишкам. А один раз увидела глаза в листве – это была лиса. Часто видела барсуков, сов, зайцев и белок.

В лес можно прийти со своим горем, он выслушает. Лес помнит всё, никого не осуждает, его мудрость в величавом принятии, нет прошлого и будущего, есть вечное настоящее.

Вот и ваш лес, Белогор, принял зиму, величаво проходит и этот путь, ожидая весну.

Я посмотрела на него. Из влажных глаз владыки катилась слеза по щеке, пропадая в бороде. Он вытер кулаком влагу.

— Ты подарила мне надежду, Стеша.

— Надо верить. По вере нашей, да будет нам.

Откуда я всё это знала? Сама поражалась себе.

Я отпила напиток из кружки.

— Белогор, а можно в лес? Я пробовала пешком, проваливалась.

— Конечно, Стеша. Сегодня ветер колкий, завтра будет спокойно, я тебя прокачу.

— Спасибо.

Он смотрел в глаза мои внимательно и по-доброму, а ещё я читала во взгляде восхищение и благодарность. Ух! Что же ты делаешь, Белогор?! Сердце моё трепыхалось, он нравился мне. Очень.

На кухню пришли с полными корзинами всякой замороженной снеди Сарп и Ханна, с раскрасневшимися щеками, улыбающиеся. Сарп и Ханна были, как и все оборотни-волки, темноволосые, крепкого телосложения. Сарп коренастый, чернобородый, а Ханна - полненькая смешливая волчица. Добродушные оба. Мне было с ними легко с первого взгляда, так бывает.

— Спасибо, всё очень вкусно.

— Храни тебя Луна, пташка, - Ханна посмотрела на меня.

Я не подняла повязку, но суетиться не стала, медленно отвела глаза, опустив вниз.

Но похоже волчица увидела мою зелень, замолчала, потом стала деловито расставлять продукты.

— Да, всё вкусно, как всегда, спасибо, мы пойдём, - сказал Белогор.