Книга Исцеление любовью, страница 28 – Снеталия Морозова

— Мне обещали заплатить.

— Сейчас принесу, могу проводить до ладьи.

— Спасибо, пусть Мариша проводит.

Гарма сжала губы, кивнула.

В дверь постучали. Открыла.

— Стеша, а почему уплыть хочешь? Дома ждёт кто?

— Ждёт.

— Или бежишь, Стеша?

— Мне надо уплыть, да, домой, ждут меня.

— Вот, возьми золото, тут на лечебницу хватит с лихвой.

Мариша достала мешок набитый, как трёхлитровая банка объёмом, я заглянула внутрь: крупные золотые монеты, одна к одной.

— Кафтан мой возьми, дорога по холоду будет.

«Жесть, не хочу мерзнуть».

— Тебя в каюту проводят, попрошу, ну, пошли, пока доковыляем, там уже и отплывать.

«Вот так всё здесь и закончится? Может, не уезжать? Сваты, свадьба…Что он в этой толстой Гарме нашел? Может, сосёт всегда как в последний раз? Да и хер на него. У эльфов тепло».

— Да, Мариша, пошли, мне бы сумку поудобнее, золото-то тащить.

Мариша ушла.

Через некоторое время принесла мне волчица варежки, платок шерстяной, сумку из толстого сукна с веревками, что можно как рюкзак использовать, даже спереди. Я надела всё на себя, и мы пошли. Я не хотела уже, чтобы мы с Белогором увиделись, прощаться тяжело. Ему будет меня жалко, а я что, открою тряпку и скажу: «Ха, я вот какая! Гарму бросай, сватов выгоняй». Нет. Здесь всё. Пусть истинную ищет свою. Зверя бы его еще разбудить…

Быть подлинной собой – это не внешность, это как я себя чувствую, а я себя чувствую сильной, красивой, даже с горбом этим тяжелым и с закрытым лицом.

Мы вышли не через центральное крыльцо, а через двор.

— Так быстрее до Сурии дойти, тут ближе.

Мы шли по утоптанной широкой тропинке, кругом было белым-бело. Красиво! Сказочный снежный лес начинался. Мы обогнули несколько деревьев, и я увидела голубую реку.

— О! Красота какая!

— Да, Сурия нас спасает! Стеша, может останешься на пару деньков-то? Ужин сегодня праздничный. Ты такой подарок сделала, Белогора на ноги подняла.

— Нет, домой надо, лечить.

Мариша что-то пролепетала. У берега велела мне подождать. Она что-то говорила мужчинам, у одного я заметила огромные уши из-под платка, что был завязан как бандана, он глянул на меня, кивая волчице. Вместе с Маришей этот ушастый подошел ко мне.

— Приветствую, вас, целительница, рады вас сопроводить до эльфийских лесов.

— Спасибо.

Он, услышав мой голос, удивленно заморгал.

— Капитан Идригилиэс, можно Лис.

— Ну, да, Лис лучше.

Он улыбнулся.

— Стеша.

Мариша смотрела с болью в глазах.

— Мариша, спасибо вам за гостеприимство, вы очень добрая, - я обняла её.

Она расплакалась.

А вот этого не надо, у самой слезы подступают.

— Пташка и есть, береги себя, Стеша. Тебя Белогор всегда будет рад видеть, и я всегда. Чего убегаешь-то? Убегаешь же…

— Мариша, до свидания, может и свидимся.

Убегала я, да…

Лис предоставил предплечье, я облокотилась на него, он увидел мою руку, посмотрел на закрытое тряпкой лицо. Я нацепила варежки.

— Пойдемте, Лис.

Он улыбнулся, повел меня на борт своего судна. Матросы груженый товар закрывали плотной тканью, готовили весла к отплытию. Я помахала Марише и прошла к носу ладьи, увидев там скамейку, села, спина невыносимо ныла, как и сердце, словно я оставляю тут половину его, в Осии.

Я смотрела в даль прозрачную голубую спокойную, опустила повязку, открыв глаза - через ткань кощунственно смотреть на такую красоту. Меня никто не беспокоил, все занимались своим делом, я слышала незнакомые судоходные команды, ладья готовилась к отплытию. Судно покачнулась.