Книга Исправительный лагерь для ведьмы или Бюро добрых дел, страница 5 – Елизавета

— С добрым утром, Василиса! Вы были сосланы сюда высшими силами в качестве новой кандидатки в хранительницы Тёмного Леса. До окончания испытательного срока я буду вашим личным помощником и наставником.

Я вздрогнула и судорожно принялась оглядываться. Сердце забилось быстрее.

Вокруг... ни души. - Что здесь происходит?!

Голос тяжело вздохнул и с тем же энтузиазмом озвучил приветственную речь:

— С добрым утром, Василиса! Вы были сосланы сюда высшими силами в качестве новой кандидатки в хранительницы Тёмного Леса. До окончания испытательного срока я буду вашим личным помощником и наставником.

И снова никого. Только паутинка в углу мирно покачивалась от сквозняка. Неужели, я стала слышать голоса? Дожили. Так, Василиса, соберись.

— Ты кто?!- задала я вопрос в пустоту.

— До окончания испытательного срока я буду вашим личным помощником и наставником.

К страху добавилась злость. Этот "помощник" начинает действовать на уже и так расшатанные нервы.

— У тебя заело?! Ты дельное что-нибудь сообщи!

В голове вертелось кучу вариантов, что здесь творится и один краше другого. То, что крыша решила съездить в отпуск без разрешения, я отмела сразу. Слишком уж я молодая для поехавшей кукушки.

Может вчера мне в вино что-то сыпанули? Или это пищевое отравление? Шутки инопланетян? Смерть?!!!

А может я всё ещё сплю? Но это легко проверить. Пальцы ухватили грубую кожу на руках и сильно сжали. Боль пришла, галлюцинации остались. Стоп. Грубую кожу?!!!

Я опустила взгляд на руки и застыла с выпученными глазами. Вместо моих нежных и ухоженных ручек с новеньким маникюром были морщинистые, неопрятные, грубые ручища. А это что? Я присмотрелась к бугорку на левом мизинце.

БОРОДАВКА?!!!!!!!

— Ааааааааааааааааа!

Мой крик слышала вся округа, не сомневаюсь.

— Да что ж вы все так орёте? - устало ворчал голос, - Да, страшненькая, да с кривыми зубами, ну принято у нас так, чары на новых ведьм накладывать.

Я с ужасом ощупала лицо, провела кончиком языка по зубам и позорно разревелась. Отчаяние затопило с головой. Подходить к зеркалу было страшно, да и не было их вокруг.

— Не реви, дурёха. Это же не навсегда.

Но меня было уже не остановить. Слёзы текли ручьём, истерика подкатывала на ковре самолете. Быстро и эффектно. В глазах проносилась вся боль от носки брекетов и моё счастливое лицо, когда изо рта наконец-то вытащили гору метала. Василиса Свиридова могла гордо ослеплять прохожих ровненькой улыбкой, а теперь снова сидит не понятно, где с кривыми зубищами. Я, не помня себя, схватилась за лежавшую рядом метлу и принялась угрожающе размахивать.

— А ну выходи, дрянь такая! И возвращай всё, как было.

За пеленой солёных слёз всё ещё никто не показался.

— Не могу, - спокойно ответил голос. По нему сложно было определить, мужчина говоривший или женщина, - Отмотаешь срок, заклятие само спадёт.

Мы с метёлкой сели на лавку и начали потихоньку приходить в себя. Всхлипы стали реже, слёзы текли не в три реки, а собрались в тонкий ручеёк и тихонько катились по щекам.

— И что мне теперь делать? - озвучила я вопрос больше для себя, но голос ответил.

— Как что, хозяйство принимать.

— Да что ж я такого натворила, что вы из меня уродку сделали, в глушь засунули ещё и заставляете что-то там хранить? Сектанты!