Книга Исправительный лагерь для ведьмы или Бюро добрых дел, страница 36 – Елизавета

— Здоровый, - пихнул первый охотник морду Серого носком.

— Да. Еле сдюжили! - второй склонился к волку и приподнял веко. Зрачок мохнатого, вдруг нащупал противника и из пасти раздался утробный рык. Охотники отскочили, я задрожала ещё сильнее. Откуда-то взялась непреодолимая слабость, а вперемешку со страхом и нервным потрясением, чудо, что я ещё в состоянии что-либо делать или говорить. Ноги больше не держали, я осела на пол и смотрела на волка.

Все каких-то несколько секунд, и он бы меня убил. Жизнь могла оборваться, прямо здесь. Я чувствовала смерть, трогала её и лишь чудом осталась жива.

Наигравшись с обездвиженным волком, охотники скрутили его верёвкой и вынесли прочь. Демьян подошёл ко мне и присел рядом, как раз в тот момент, когда истерика сдавила горло, не давала сделать глубокий вдох. Слёзы готовы были сорваться в любой момент.

— Ты в порядке?

Я мотнула головой, но в ту же секунду об этом пожалела. Голова сильнее закружилась, свет померк, и я обмякла, в крепких руках, так удачно оказавшихся рядом.

Сон вновь оказался странным. Я была в избушке, но не своей. Здесь чище и просторней, горела печь, пахло свежим хлебом. Напевая под нос, я в теле Забавы разливала зелье по банкам, когда раздался стук.

— Войдите, - крикнула Забава, не отрываясь от своего занятия. В избу вошла женщина, седая, но без единой морщинки, лишь глаза говорили, о прожитых годах.

— Здравствуй, - поприветствовала незнакомка, подошла к Забаве и села подле. Вид её был суровый.

— Здравствуй, Лукьяна. С чем пожаловала?

— Да вот, ведьмы шепчутся, что замуж собираешься.

Забава хмыкнула, отставила своё занятие и развернулась к гостье.

— Выхожу. А вам то что?

— Знай, мы этот союз не одобрим. Ты клятву давала Тёмному Лесу служить, а не юбки перед врагами задирать.

Мы с Забавой от удивления обе подняли брови вверх, я бы ещё ругнулась на старуху, но власти над телом не имела, потому молчала.

— Я от своей клятвы не отказываюсь, - спокойно ответила Забава, - А что до юбок, не тебе меня попрекать, Лукьяна.

— Ведьма-существо одинокое. Любить ты можешь лишь Лес да сестер своих. Остальное будет мешать.

Забава рассмеялась. Одержимость своим делом порой доводила ведьм до абсурда. Их волновала лишь сила и власть, и жажда эта всё увеличивалась, вытесняя остальные чувства.

— В моем сердце места много, все поместятся: и вы, и Лес, и Кош, не волнуйся.

Лукъяна сурово сдвинула брови и ткнула пальцем в сторону живота Забавы.

— А твоё дитя? Что ты намерена делать с ним?

Забава продолжала улыбаться, но я почувствовала, как напряглось её тело, и рука инстинктивно коснулась живота, защищая.

— Любить, растить, баловать. Всё, что обычно делают с детьми.

— Не будет счастья этому ребенку. И тебе не будет, ни счастья, ни покоя.

— Забери назад свои грязные слова, Лукьяна, - сурово ответила Забава, сжимая кулаки, - Меня можешь ненавидеть, но дитя не тронь.

— Глупая девчонка, - помотала головой Лукьяна, встала и направилась к выходу, - Знай, когда позовешь, помогать не станем.

Дверь за ней захлопнулась, и Забава устало опустилась на лавку. Она подняла голову к окну, и я впервые разглядела девушку, чьи воспоминания по какой-то причине видела. Высокая, ещё стройная, со светлой косой и голубыми, как озеро глазами.