Книга Слова, что обрушат небеса, страница 198 – Анна Панкратова

Харпер сделала шаг. Прасковья встрепенулась и повернулась к ней. Закряхтела, сощурилась, ведь стала совсем плохо видеть: опухоль давила все сильнее.

— Золотце? Забыла что-то?

— Хочу познакомить тебя кое с кем. Мы решили пожениться.

Голос дрожал, не слушался, слезы застлали глаза. Кажется, она переоценила свои возможности. Хотелось кинуться бабушке на шею, крепко-крепко обнять, вылечить и забрать с собой, чтобы никогда не отпускать. Вместо этого Харпер взяла за руку Деймонда, что нерешительно подошел к ней.

— Это Деймонд Ванклифф. Чай? Пожалуйста, давай попьем чай.

Он сжал ее руку, намекая, что не стоит торопиться и пугать Прасковью, но Харпер уже была готова лично влить ей в рот зелье, настолько невыносимо оказалось увидеть ее снова больной.

Прасковья поднялась, придерживаясь за подлокотник, с трудом распрямилась, не спуская задумчивого взгляда с Деймонда. Харпер покрылась мурашками: сейчас что-то будет.

— Лорд Деймонд Ванклифф, а? Знакома с твоим отцом. Знакома, как же, — сказала Прасковья, подходя ближе. Улыбнулась вдруг. Повернулась к Харпер. — Давно ты знаешь?

— Давай ей зелье дадим. Я не могу, — прошептала Харпер. Деймонд шумно выдохнул, протянул руку, чтобы она вложила в его ладонь зелье.

— Сейчас будет очень неприятно, — заметил Деймонд, снял крышку с флакона. — Но вы должны вспомнить, пока Харпер не начала громить квартиру и метать кинжалы.

— Не буду я кинжалы метать! — крикнула Харпер, чудом удерживаясь на краю эмоционального равновесия.

— Может-может, — сказал Феликс, проходя сквозь стену. Успел поддержать Прасковью за талию, когда та удумала падать. — Гордыня. Друг Харпер и Деймонда.

Все в их плане пошло наперекосяк. И виновата Харпер, что не сумела справиться с эмоциями! Они-то хотели осторожно познакомить Прасковью с Деймондом, пойти пить чай, в который бы и подлили зелье, но… Феликс забрал флакон, требовательно разжал губы ошарашенной Прасковьи и влил искрящуюся жидкость.

Пространство зарябило. Вспыхнуло, но быстро вернулось в норму. Зато Прасковья начала меняться. Первым делом в ее глазах вспыхнуло понимание, робкая надежда и… отчаяние. Принятие ситуации и горечь. А затем преобразилось и тело: она помолодела, кожа разгладилась, платок слетел на пол, обнажая бордовые волосы по плечи и множество сережек в ушах: бабушка менялась вместе с внучкой, поддерживая ее стремление найти свой образ для соцсетей. Втянулась быстро, по правде, и начала одеваться экстравагантнее, чем Харпер.

— Я очень скучала, — выдавила Харпер, заплакала и кинулась обнимать бабушку. Казалось, она вернулась домой после многих лет странствий, в свою зону безопасности, где тебя всегда поймут и поддержат. Похожее ощущение стало появляться и рядом с Деймондом, но только с бабушкой они знали друг другу достаточно долго, чтобы доверять безоговорочно и безусловно.

Прасковья гладила ее по спине, шептала что-то, но Харпер не разбирала слов, так странно было очутиться рядом с ней, вдохнуть терпкие духи, услышать голос, который дарил спокойствие многие годы.

Когда Харпер успокоилась и сумела отдалиться от бабушки, Феликс и Деймонд успели налить чай и принести в комнату на подносе. И с чего они решили, что чай помогает в таких ситуациях лучше алкоголя?

— Мне очень жаль, что мы познакомились… вот так, — сказал Деймонд.