Книга Слова, что обрушат небеса, страница 152 – Анна Панкратова

— Я знаю ее под именем Мирослава, так же как и ты. Подозреваю, за жизнь она сменила множество имен. И да. Мирослава появилась за год до твоего рождения. Почти сразу вышла замуж. Появилась из ниоткуда. Затем — ушла в некуда. Сколько лет… вроде она упоминала пять тысяч лет, но мы это не обсуждали.

— Я не понимаю. Как я могу быть ее дочерью? Если она… она казалась вполне нормальной! Обычной, живой!

— Сказать тебе новость, Харпер. — Кейлус подался к ней, чуть склонил голову, впиваясь в нее хищным взглядом. — Я твой брат. Как и Феликс. И все грехи. И даже Времена года. Разница лишь в том, что мы рождены из магии Смерти, ее эмоций и частиц души. А ты обычным биологическом способом. Она долго готовилась к этому, не думай, что было просто. Но достаточно сильной избранной могла стать только ее дочь. Ну, или сын.

— А второй?

— Я не знаю, кто это и почему. Мне его найти не удалось. У Мирославы один живой ребенок. Ты.

Кейлус сверкнул глазами, вновь откинулся на спинку стула, а Харпер ясно осознала: врет. И прекрасно знает, где этот второй избранный и чем сейчас занимается. А вдруг у нее кровный брат или сестра? И именно он/она — второй избранный/ая?

А потом до нее дошло.

— Ты мне переспать предлагал! — крикнула Харпер, на что Феликс игриво дернул плечами, так и не выпуская ее руку. И сейчас это было особенно странно.

— Инцест — дело семейное.

— Феликс!

— Да шучу я! Мы же не знали. И ты все равно мне отказала.

— Мы не семья в привычном тебе понимании, — спокойно ответил Кейлус. — Мы — бездушные, бессмертные сгустки магии, которые были рождены в момент смерти Мирославы. Ее душа покинула тело, а заодно — огромное количество магии, что и образовало семь смертных грехов: те качества, что привели ее к выбору, из-за которого произошел Раскол остров, часть ее эмоций, которые отныне ей чужды. Ты — обычная смертная. Насколько мне известно, Мирослава не могла родить, ведь давно мертва, поэтому нашла способ ненадолго ожить. Я не знаю как. Но знаю, что ее ритуала хватило на пятнадцать лет. И на одного ребенка. Твои родители ведь пытались?

Харпер зажмурилась: пятнадцать лет. Все сходится, если верить тому, что говорил Кейлус. И да. Пытались. Еще как. Она все пыталась понять, на кой ее матери еще один ребенок, если она первого не любила?

— Подозреваю, когда Мирослава вернулась к своему обычному мертвому состоянию, Алекс осознал, с кем делил постель. Сбежал. А Мирослава решила пожалеть дочь и отдала тебя бабушке.

— А! Так это милосердие было? Выставить дочь за дверь без объяснений? Потрясно! — Харпер закрыла глаза, пытаясь успокоиться, ведь и ее гнев теперь рвался наружу. Деймонд ласково сжал ее пальцы, напоминая, что он рядом и никогда ее не бросит.

— Она мертва, Харпер. Ее душа давно покинуло тело. И если грехи рождены такими, для нас это естественно, мы учимся с годами, перенимаем от людей хоть немного человечности, то она напротив ее утратила. Это противоестественно. Она не могла тебя растить. Ты же сама помнишь, какая она была с бьющимся сердцем. Представить, что с ней стало, когда сердце вновь остановилось.

— С этим ясно, — прервал Деймонд. — Харпер что-то получила от матери? Она обычная темная, ведь так?

— Этого я не знаю. Но с удовольствием проверю ее, чтобы выяснить.