Книга Яд на кончике острия: Экстремальные каникулы, страница 51 – Астрадени Джейн

Вика заурчала от удовольствия. Но мигом опомнилась и замерла, как была с ассолином во рту и подняла глаза на заламина. Он стоял напротив, улыбался, не сводя с неё глаз, и лениво посасывал сочный плод.

— Вкусссно?

— Уму-м, — девушка смутилась, спешно утёрлась ладонью, и вся перепачкалась.

А Змей-искуситель протянул ей смоченный в озере платок. Весь расшитый узорами и в каких-то письменах.

— С-спасибо.

Вика вытерлась и поспешно вернула. И снова куснула ассолин, на этот раз осторожно, стараясь, чтобы сок не брызнул и не потёк. Выковыряла косточку и замахнулась — кинуть в озеро… А чего? Органика же… Но Дэасс перехватил её руку, забрал зёрнышко, положил себе в рот и жмурясь от наслаждения прожевал.

— Это тоже едят, попробуй.

Вика раскусила вторую косточку и умяла всю. Та напоминала по вкусу орех. Кешью, вроде. Или, нет. Бразильский орех, не иначе. Такой же сладко-маслянистый. Сколько их Вика в детстве на бабушкиной ферме переела!

Дэасс подмигнул и вручил девушке второй ассолин.

Потом они сидели прямо на плоском камне, болтали и поедали фрукты, запивая их водой из минерального водопада. Дэасс слетал на фланоцикле и набрал полную флягу.

— Эта водичка очень полезная, — заверил он, но для какой части тела умолчал, а Вика спрашивать постеснялась. Да и не хотела. Ей было так хорошо в неведении! Свежесть воды и ветра, нетронутость природы, сладость фруктов, и разноцветное небо над головой. А рядом соблазнительный муж… зме…

Тьфу!

И чтобы скрыть смущение Викуля сказала:

— А святилище Прародителя совсем не похоже на храм Праматери.

— Которое?

— Ну, то, что в пещере, не такое как…

— В пещере, — заламин нахмурился, — не храм Со-Апа. Это святилище Со-Моа.

— Но гид сказала…

— Мало ли, что она сссказала. Я изучаю историю первобытной и древней Нагарии. Истина в том, что существует лишь один храм Прародителя, и тот на изначальной планете, а все прочие посвящены Со-Моа.

— Почему?

— Да потому, что Прародитель-змей был всего один, а Прародительниц тысячи. Так было записано на стене, которую ты разрушила. «Расселился побережный народ у кипучего Океана на тысячи акмелей. Сэптимельно являлся девам-адзили озабоченный продолжением рода последний из своего вида наггирис. И расплодились по всей Наггарии их потомки — многоликие». Каждый раз новая дева, а Змей всего один. Понимаешь?

Вика чуть не подавилась, разом припомнив рассуждения Майки о гаремах у наггеваров.

— Это тема моей диссертации, — самодовольно заявил Дэсс. — Скоро мир узнает всю правду. Хотя, возможно, лучше ему оставаться в неведение.

Он протянул руку за новым плодом, и Викуся только сейчас заметила браслет на запястье у заламина. Восемь или девять жемчужин, нанизанных на бархатистый с позолотой шнурок. Девять? Или… Восемь? Что-то у неё сегодня плоховато с арифметикой.

«Жемчужшшшина несссверлённая…» — вкрадчивый шёпот внезапно почудился ей, напомнив о странной ночи.

Девушка тряхнула головой, прогоняя наваждение.

«Жемчужшшшина…».

Но Змей молчал и жевал ассолин, а жемчужины не разговаривали. Красивые, кругленькие. Разные по цвету и размеру — белые, розоватые, чёрные… И эти, судя по всему, кто-то уже просверлил.

Викуся насупилась и, не доев очередной фрукт, подозрительно уставилась на улыбающегося заламина.

— А чего ты вдруг такой добрый?