Книга Ты ко мне вернешься, жена, страница 7 – Мария Кац

— Разбудил тебя... — его губы задевают мой висок, провоцируя мурашки.

Мы одни. В квартире никого. Мама приедет только послезавтра, брат в другом городе. Он — взрослый, опытный мужчина, от которого пахнет опасностью. А я... Я чувствую, как по спине бегут мурашки от страха и чего-то еще, о чем боюсь думать.

Его ладонь лежит на моей талии, пальцы впиваются в ткань почти по-хозяйски. Инстинктивно я резко отшатываюсь, вырываюсь из его объятий.

— Я... я приготовлю чаю, — лепечу я, отступая к кухне, чувствуя, как горит лицо.

Он не двигается, следит за мной точно хищник.

— Не надо чая.

— Тогда... может, ты голоден?

— Я хочу остаться, — произносит так, словно это совсем просто и понятно.

Внутри все сжимается в ледяной комок. Вот оно. Сейчас… Он ведь не знает, что… я…никогда еще. Что будет, если узнаем?

Он делает шаг ко мне, и я зажмуриваюсь, решая говорить или нет? Но он лишь мягко касается пальцами моего запястья.

— Лесь. Выдохни, — его голос звучит тихо, но не менее жестко и требовательно. — Я не трону тебя без твоего согласие. Я не насильник, и не собираюсь принуждать.

От его признания, резко открываю глаза. Он смотрит на меня серьезно, без тени насмешки.

— Я могу ждать, — произносит, лишь слегка задевая мои губы. — Пойдем.

Он ведет меня в спальню, и я покорно иду, не в силах сопротивляться. В комнате он, не смущаясь, снимает футболку, затем джинсы. Я отворачиваюсь, чувствуя, как по щекам разливается огненный румянец. Краем глаза вижу его спину — рельеф мышц, старые раны на коже от порезов, и шрам пули над лопаткой. Мне впервые становится страшно. Не могу представить, что он пережил. Сколько всего он видел?

Он ложится на мою постель в одних боксерах, а я робко устраиваюсь рядом, стараясь занять как можно меньше места. Но он поворачивается ко мне, его рука снова находит мою талию и уверенно притягивает к себе. Спиной я чувствую все его тело — горячее, твердое, живое. Он прижимается лицом к моим волосам, снова вдыхая их аромат, и через мгновение его дыхание становится глубоким и ровным.

Он заснул.

А я лежу, прижатая к его груди, и слушаю, как бьется его сердце. Оно бьется ровно и сильно. И я понимаю, что впервые вижу его без всех этих масок — бойца, хищника, властного мужчины. Вижу человека. Уставшего, израненного, но способного на такую странную, бережную нежность.

И сквозь страх и смущение пробивается тонкий лучик надежды. Надежды на то, что когда-нибудь он откроется мне полностью. И, возможно, я смогу открыться ему. Может быть это вообще настоящая любовь?

Сейчас…

Я открываю глаза с учащённым сердцебиением, ночная рубашка прилипла к спине от пота. День нашей встречи сложно забыть. По-своему он даже романтичный — в духе моего мужа: пули, опасность, жизнь на грани.

Солнечный свет, пробивающийся сквозь занавески моей старой комнаты, кажется насмешкой. Он освещает потертые обои с детскими рисунками и полку с пожелтевшими учебниками — напоминания о жизни, которая была до Марата. До того, как он ворвался в неё, как штурмовая группа, и перекроил под себя.

Взгляд сам цепляется за сложенный на столе лист. Он словно излучает тепло, напоминая о своей тайне. Я не спала всю ночь, ворочаясь и прислушиваясь к каждому шороху за окном, ожидая, что вот-вот услышу знакомый рев мотора его внедорожника.