Книга Наш брак - тюрьма, страница 27 – Полина Рей

— Ирина, здравствуйте, - сказал Рудской, и его голос в трубке прозвучал осторожно, будто он боялся меня потревожить. - Как вы? Я звоню узнать, может быть, нужна какая-то помощь?

Я сидела на кухне с чашкой кофе, который уже немного подостыл, и удивилась - кто-то помнит обо мне, кому-то не всё равно. За последние дни получить такое от почти незнакомых людей было в новинку. Кристина, конечно, звонила каждый день, Антон ночевал на диване, но Павел - почти чужой человек - казалось, не имел никакой выгоды интересоваться моими делами. И всё же он делал именно это.

— Спасибо, Павел, - ответила я, и в голосе против воли прорезалась усталость. - Я, если честно, в процессе развода. Адвокат помогла, Сергей согласился на условия, теперь нужно выбирать квартиру, искать помещение для кондитерской, собирать вещи… Голова идёт кругом.

— Для кондитерской? - переспросил он, и в его голосе я услышала искренний интерес. - Расскажите.

И я рассказала. О том, как давно мечтала о маленькой кофейне с книжными полками, о том, что пеку торты с детства, о том, что бабушка учила меня «чувствовать тесто», а не просто смешивать ингредиенты. Павел слушал, не перебивая, и когда я закончила, сказал:

— Знаете что, Ирина? Я не так давно помогал знакомой открывать кафе. У меня остались контакты хорошего риэлтора, который специализируется на коммерческой недвижимости, и дизайнера, который делает уютное место даже из подвала. Если хотите - я с вами поделюсь.

Я замялась. Принимать помощь от мужчины, которого почти не знаю, было неловко. Но с другой стороны - почему нет? Сергей уже не контролирует мою жизнь, я сама принимаю решения.

— Буду очень благодарна, - сказала в ответ.

Через час он скинул мне номера, адреса, сайты и добавил сообщение: «Если захотите посмотреть помещения - могу составить компанию. Может, моя насмотренность будет вам полезна».

Я подумала и согласилась. Потому что одной действительно было страшно. И потому что в его предложении не было ничего, что заставляло бы меня насторожиться - только обычная человеческая забота.

Следующие дни превратились в бесконечную круговерть. Я ездила смотреть квартиры - те, что предлагал риэлтор, и те, что находила сама. Хотелось чего-то своего, не похожего на то, где мы жили с Сергеем. Там стены помнили мои слёзы, и я сама не могла выбросить их из головы.

Потому выбрала светлую двушку в районе парка - не такую большую, как наше прошлое жильё, но с балконом, где можно посадить цветы, и с окнами на юг.

Параллельно мы с Павлом объезжали помещения для кондитерской. Первое оказалось слишком тёмным, второе - в подвале, где даже днём нужен был искусственный свет, третье - на окраине, куда никто не поедет за пирожными. Павел терпеливо ждал, пока я ходила по каждому углу, трогала стены, проверяла розетки и вентиляцию.

— Вы придирчивая, - заметил он после третьего отказа.

— Я хочу, чтобы людям было хорошо, - ответила я. - И мне - в первую очередь.

Он улыбнулся той самой улыбкой, которая мне запомнилась ещё с первого нашего знакомства на деловом ужине. Тёплой, без намёка на флирт.

Дизайнера, которого порекомендовал Павел, я вызвала уже на четвёртое помещение - то, что в итоге понравилось. Маленький цокольный этаж в доме у парка, с отдельным входом и высокими окнами. Там было светло, уютно и пахло деревом - предыдущие арендаторы сделали хороший ремонт, но съехали, потому что переросли формат.