Книга Сосед с прицепом, страница 89 – Анна Мишина

Я не мешаю. Иду на кухню. Разогреваю обед, делаю салат и бутерброды. Привычные домашние хлопоты успокаивают. А вскоре слышу — Рома идёт на кухню.

— Такое ощущение, что у тебя больничный закончился, — говорю, обернувшись от плиты, и ловлю его внимательный взгляд.

— Накопилось много. Надо разгребать, чтобы к выписке всё было в полном порядке, — отвечает и садится за стол, с хрустом потянув шею.

Обедать с ним уже входит в привычку. И мне это нравится. Нравится этот тихий уют, когда можно просто молчать рядом или говорить о пустяках.

— Как сходила? — спрашивает, принимаясь за суп.

И я рассказываю ему про предложение Светы и про встречу, которую назначили на завтра. Рассказываю и чувствую, как внутри разливается приятное волнение.

— Ого, — хмыкает он одобрительно. — Отлично. Я рад за тебя.

— Но это ещё ничего не значит, — пожимаю плечами, хотя на душе от его поддержки становится тепло.

— Такого специалиста, как ты, оторвут с руками, я тебе говорю. Сейчас народ пронюхает, от звонков не отобьёшься.

— Про звонки, кстати, — вспоминаю про бывшего, и хорошее настроение слегка меркнет.

— А что там? — Рома тут же чуть хмурится, откладывает ложку.

— Лёня звонил.

— И? — ждёт от меня продолжения.

— И ничего, — развожу руками. — Я сбросила. Несколько раз. Не хочу его слышать.

— А если что-то по разводу? — его взгляд становится ещё внимательнее.

Я не подумала, да. Вздыхаю. Снова дурочка? Вечно у меня эмоции зашкаливают раньше разума.

— Ну, — тут же хочет меня успокоить Рома, — если что-то срочное, он снова тебе наберёт или напишет, — предполагает мягко.

— Возможно, — соглашаюсь я, но осадок остаётся.

После обеда я ещё на пару часов, до прихода детей из школы, задерживаюсь у Ромы. Просто хочется его общества, хочется быть рядом. Сижу тихонечко в кресле, наблюдаю, как он работает. Очень сосредоточен. Брови сведены к переносице, делая залом на коже, пальцы быстро бегают по клавиатуре. Красивый в этот момент, просто глаз не отвести. А ведь мне сначала показался несерьёзным. А он оказался совсем другим. Глубоким, надёжным, настоящим.

— Надь? — его голос вырывает из размышлений.

— М? — моргаю часто, сбрасывая наваждение.

— Любуешься? — ловлю его хитрый взгляд, в уголках губ прячется улыбка.

— Задумалась просто, — отворачиваюсь к окну.

Ну не говорить же мужчине, что он хорош собой. Ещё зазнается. Хотя, глядя на него, понимаю — не зазнается.

Вернувшись к себе, кормлю обедом сына. Марк воодушевлённо рассказывает, как прошёл его день: какие оценки получил, кто что сказал, над чем смеялись на перемене. Я слушаю и радуюсь, что сын наконец перестал обижаться на весь мир. Значит, мы идём в верном направлении.

Потом убираю кухню, Марк садится за уроки.

— А отдохнуть? — удивлённо смотрю, как сын старательно открывает учебники, хотя обычно его приходится загонять за стол силком.

— Мы с Сашкой, одноклассником, хотим в кино сходить, можно? — поднимает на меня глаза. — Я быстро сделаю всё.

— Конечно, — соглашаюсь сразу. — А Женю не возьмёте?

— Да что там девчонке делать? — он морщится. — Пацанский фильм, боевик.

— Я не настаиваю, — говорю мягко, подсаживаясь рядом. — Но может, ей тоже понравится?

Марк задумчиво крутит ручку в пальцах, с сомнением на меня смотрит. Вижу, как в нём борется желание побыть только с другом и что-то другое, может, любопытство.